Главный Целитель лорд Дионкет и другие уцелевшие члены фракции мира двинулись своей дорогой, решив присоединиться к Минанану Еретику в его удаленном пиренейском анклаве. Былой Стратег тану возглавлял теперь крошечную общину, состоящую из тану, фирвулагов и нескольких вольных людей, живущих одной семьей в спартанских условиях, но в атмосфере дружбы и согласия. Дионкет настойчиво уговаривал Элизабет ради ее собственной безопасности отправиться с ними. Но, даже не прибегая к метапсихическому предвидению будущего, Элизабет понимала, что ее удел в Многоцветной Земле никак не связан с подобным уходом в пацифизм. Еще сложнее оказалось объяснить вождю Бурке, Бэзилу Уимборну и сестре Амери Роккаро, почему она не станет сопровождать их и Скрытые Ручьи – столицу первобытных. На какой-то срок Элизабет нуждалась в уединенном прибежище, где она могла бы восстановить силы и поразмышлять над новой, добровольно избранной для себя ролью.
– Ну что же, – улыбнулась Элизабет, поднимаясь из-за стола и стряхивая крошки со своего черного платья, – неизбежный момент почти настал. Не выйти ли нам на балкон?
Никто еще не успел пошевелиться, а Крейн уже вскочил со своего места и распахнул застекленные двери. Перед трапезой он переоделся, сменив грубую походную одежду на парадную, алую с белым мантию высокопоставленного психокорректора. Когда Крейн вслед за остальными вышел на солнечный свет, зрачки его сузились в точку, а радужки глубоко посаженных глаз стали матовыми и приобрели неземной голубой цвет. Его светлые волосы были по-походному коротко острижены, и сейчас он возвышался позади Элизабет, похожий на изнуренного серафима с полотен Эль Греко, такого земного и уязвимого. Крейну было шестьсот тридцать четыре года, и всю оставшуюся жизнь он был готов при необходимости провести в охотничьем домике на Черной скале верным слугой при земной женщине, которую Бреда, Супруга Корабля, называла «самым важным лицом во всем мире».
Бэзил облокотился о перила, делая вид, что любуется открывающейся на востоке панорамой.
– Должен признать, это место идеально подходит для тебя, Элизабет! – Голос его звучал излишне бодро. – Уединенность, безопасность, изумительная природа. А наши друзья из Дараска совсем рядом и смогут обеспечить тебя всем необходимым. Леди Эстелла-Сирон была права: охотничий домик – прекрасное место для отшельника. Это трон Одина! Восседая на нем, ты будешь обозревать мир!
Ментальный образ, который Бэзил спроецировал вовне, вызвал смех у всех присутствующих, кроме не носившей торквеса Амери, проворчавшей:
– Опять эти дьявольские телепатические штучки.
– Смешная картинка. – Элизабет взяла монахиню за руку. – Представь себе третьеразрядную постановку вагнеровской оперы. Алебастровая гора, множество стробоскопических молний и жестяной гром. И на вершине этой бутафории сижу я в облике нордической богини в крылатом шлеме и с чрезвычайно напыщенным видом озираю под собой Срединную Землю. Если я замечаю среди смертных какое-нибудь непотребство, то на этот случай под рукой у меня полная кошелка громов и молний, которыми я караю грешников.
– Только на самом деле ты никого не караешь, – сказала Амери.
– Нет, не караю.
– Вот в этом и заключается вся ирония. – Пеопео Моксмокс Бурке говорил горячо, даже запальчиво, все время пытаясь закрепить подпорки безыскусного ментального экрана, целомудренно скрывающего от Элизабет его чувства. Проклятый золотой торквес! Не будь в нем такой нужды…
Старина Бэзил почувствовал смятение Бурке, мучившую его тревогу, грозящую вылиться слезами, от которых и самой Элизабет, и всем остальным стало бы лишь еще хуже. И со всем своим профессорским тактом Бэзил обратился к Крейну по приватному каналу:
«Помоги ему. Помоги нам всем справиться со своими чувствами».
Тану не подал никаких признаков того, что призыв Бэзила услышан. Но в тот же миг двое люди почувствовали себя способными обуздать свои дурные предчувствия, поняли, что лицо цивилизованного человека можно сохранить не только внешне, но и в своей ментальной ауре, в том ее слое, который обращен к другим. Бэзил стал олицетворением практичного здравого смысла. Бывший судья Бурке обрел исконные качества краснокожего – стоицизм и непреклонность.
Если Элизабет и распознала метапсихическое вмешательство, то никто из присутствующих этого не почувствовал. Она прогуливалась но балкону, оценивая затейливый деревянный декор и восхищаясь захватывающим дух видом. На юго-западе ослепительно-белая полоса пиренейских вершин, словно проведенная по геральдическому полю, отделяла синеву неба от темной зелени низин. Воздух был неестественно прозрачен, что в горах часто предвещает бурю, а его паяная недвижимость действовала немного гнетуще.
– Моему трансментальному зрению открывается страна Минанана, – сказала Элизабет. – Долина, словно Шангри-Ла, окруженная со всех сторон снежными пиками.
– Рядом с Минананом и Дионкетом тебе было бы безопаснее, – сказала Амери. – И даже с нами, в Скрытых Ручьях. Этому чудовищу Селадейру доверять нельзя. Ты же знаешь, он способен летать, да к тому же еще и нести одного человека с собой. Что помешает ему явиться сюда и похитить тебя? Ведь ты – очень удобная заложница. Точно такие же виды на твой счет могут быть и у нашего маленького плутоватого приятеля Эйкена Драма.
Элизабет развернулась лицом к трем людям, к трем своим друзьям, объяв их мощной волной утешения. Крейн неуверенно топтался сзади.
– Я уже пыталась объяснить, почему не могу жить у Минанана или в Вогезах с вольными людьми. Я не имею права демонстрировать приверженность кому бы то ни было. Если я хочу, чтобы моя новая роль увенчалась успехом, то должна оставаться доступной для всех политических сил Многоцветной Земли. И особенно это касается Эйкена Драма и Селадейра Афалийского.
Бэзил обвел пальцем контур гротескного резного изображения на балюстраде – лицо гоблина.
– А как насчет фирвулагов? Сейчас их численность превышает нашу примерно вдесятеро, а Шарн с Айфой принадлежат к совершенно другому типу, нежели бедный старый король Йочи. Как говорил мне Кеннеди, слуга леди Эстеллы, с помощью трансментального видения обнаружено, что из Гельветид маленький народ стекается в район Барделаска. Барделаск – это совсем небольшая крепость на берегу Роны, примерно в восьмидесяти-девяноста километрах к северу от Провансальского озера. Лорд Дарелл и большинство его лучших рыцарей утонули вовремя Потопа, поэтому городок остался совершенно беззащитным. Кеннеди считает, что фирвулаги, невзирая на наше хрупкое мирное соглашение, планируют один за другим покорить наиболее ослабленные города. Шарн с Айфой всегда могут свалить вину за нападения на ревунов.
