на груди, чтобы никто не заметил, что они дрожат.
– К Джордан, – хрипло сказала она.
– И никуда больше, – сказал отец, сверля ее взглядом.
Венди кивнула и пулей вылетела за дверь.
Ей хотелось скорее убраться отсюда и дойти до Джордан. Подруга была единственным человеком, к которому она могла пойти. Джордан никогда не сомневалась в ней, не расспрашивала ее. Она слушала, что говорит Венди, и верила ей, не то что другие жители города.
– Венди, у тебя все хорошо?
Венди вздрогнула от неожиданности. Повернулась и увидела своего соседа Дональда Дэвиса, который забирал газету с крыльца, одет он был в темно-красный халат. Это был высокий, худой мужчина, носивший исключительно фланелевые рубашки в красную клетку разных оттенков, если только не был одет в деловой костюм. У него были вьющиеся темно-русые волосы и густая темная борода. Мистер Дэвис и ее папа работали в одном и том же банке. Венди сидела с его сыновьями – десятилетним Джоэлем и семилетним Мэтью – в течение многих лет. Он всегда хорошо платил ей, а когда она пыталась вернуть ему часть денег, настаивал, чтобы они пошли на ее обучение в колледже.
– Здрасти, мистер Дэвис, – сказала Венди, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Она посмотрела на газету в его руке. С первой страницы ей улыбалась Эшли Форд.
– Все в порядке? – повторил мистер Дэвис, сходя с крыльца. Венди не знала, как она сейчас выглядит. Возможно, так, будто увидела привидение. Мистер Дэвис был бледнее обычного, его глаза прошлись по полицейской машине, припаркованной у дома Дарлингов. И он крепче сжал газету в руке.
Венди выдавила из себя улыбку.
– Ага, у меня все хорошо, – сказала она, уже направляясь к дому Арройо. – Мне нужно идти – опаздываю к Джордан.
Мистер Дэвис моргнул несколько раз. Венди всегда была по-соседски общительна и обычно останавливалась поболтать с ним, но сейчас у нее не было на это сил.
Голова гудела. Ей хотелось, чтобы события перестали происходить так быстро и она смогла бы разобраться в происходящем. Казалось, ей некомфортно в собственном теле. Хотелось убраться прочь отсюда. Хотелось убежать. А вот чего ей действительно не хотелось – это, оказавшись в городе, ловить на себе многочисленные взгляды и слышать шепот за спиной. У нее не было сил притворяться, что все хорошо.
После того случая Венди не позволяла себе плакать. У нее ушло ужасно много времени на то, чтобы загнать воспоминания в глубь себя. Она не была уверена, что сможет справиться с этим еще раз.
Шесть месяцев между ее исчезновением в лесу и тем моментом, когда ее нашли, образовали черную пропасть у нее в голове. Когда она лежала в больнице, доктора пытались подтолкнуть ее к этой пропасти и посмотреть, сможет ли она хоть что-то вспомнить, но она не смогла.
Конечно же, она хотела вспомнить. Если бы она вспомнила, что произошло, то смогла бы найти своих братьев. Эти утраченные воспоминания хранили тайное знание о том, как все исправить.
Но Венди преследовали лишь кошмарные сны, от которых она просыпалась с криком в больнице и которые оставляли после себя призрачные образы: деревья, улыбка Майкла, ботинки Джона, чей-то громкий смех и глаза, похожие на звезды.
Глава 5
Арройо
Дверь гаража у дома Арройо была открыта, так что видны были полки с инструментами и деталями машин. В гараже стояли два автомобиля. Один принадлежал Джордан – побитый седан со ржавым капотом, хорошо сочетающийся с окружающими его промасленными деталями. А рядом с ним стояла элегантная машина мистера Арройо, которой он очень гордился. Каждый раз, когда у Венди возникали проблемы с пикапом, Джордан с отцом выручали ее. Сейчас ей требовалась их помощь и с помятым капотом, и с поцарапанным ветровым стеклом, но сначала надо было решить более важные вопросы.
Венди почти что подбежала к их крыльцу и нажала звонок. В горле у нее стоял большой ком.
Джордан открыла дверь босая, в спортивных брюках. Одну руку она завела за голову – чесала ей спину и поправляла поношенную футболку «Красного Креста». В то время как Венди всегда вставала рано – и летом, и по выходным во время учебы в школе, – Джордан имела обыкновение спать до обеда, как очень ленивая домашняя кошка. Изо рта Джордан торчал тост, на губах играла сонная улыбка. Упругие завитки темно-русых волос обрамляли сердцевидное лицо.
– Привет, ты… – запнулась Джордан и, окинув Венди взглядом, нахмурила брови.
Венди стояла на цыпочках и покачивалась.
Руки Джордан безвольно повисли вдоль тела.
– Что случилось? – требовательно спросила она, не прожевав тост.
Венди открыла было рот, но ничего не смогла сказать. Она чувствовала, как дрожит ее нижняя губа.
Одним быстрым движением Джордан затащила ее в дом. Они торопливо прошли по коридору и забежали на кухню. Джордан положила остаток тоста на столешницу, и тут раздался голос мистера Арройо:
– ¡Ay, Jordan! ¿Qué haces?[1]
Папа Джордан с хмурым видом взял клеклый тост и бросил его в мусорную корзину.
– Ой, извини! – Джордан быстро загородила собой подругу, желая спрятать Венди от отца. – Только что пришла Венди. Мы будем у меня в комнате, – спокойно сказала она.
– Ох, ну, хорошо… Привет, Венди, – рассеянно проговорил Мистер Арройо, вытирая растаявшее масло кухонным полотенцем.
Прежде чем Венди попыталась ответить, Джордан потащила ее дальше по коридору. Он был увешан фотографиями Джордан и ее отца, на которых они, неизменно улыбаясь, ловили рыбу, ходили в походы или смотрели футбол. Здесь висела и парочка фотографий миссис Арройо. Она умерла, когда Джордан была совсем ребенком.
В доме Венди не было подобных семейных фотографий. Стены в основном оставались голыми, за исключением нескольких репродукций с картин Моне, купленных матерью в незапамятные времена. Будучи когда-то яркими, они так потускнели от времени, что представляли собой в основном сочетания бледно-голубых пятен.
Венди первой вошла в комнату подруги, и Джордан закрыла за ними дверь. Вся комната была выполнена в черных, красных и фиолетовых тонах, что очень сильно давило на глаза. Повсюду были развешаны множество пунцово-черных флагов и постеров «Портленд Торнз» – любимой футбольной команды Джордан. Медали Джордан висели на стенах на пурпурных лентах. В комнате, как и всегда, царил страшный беспорядок. В углу высилась гора одежды, а каждая поверхность была покрыта журналами, наградами и всяческим мусором.
Большое окно давало много света, а кровать была застелена синим одеялом, у изголовья висели прикрепленные скотчем к стене фотографии Джордан и ее подруг. На некоторых карточках
