Медленно, потому что отяжелевшие руки сводило от усталости, Винтер размотала кожаные ремешки, стянувшие волосы, и позволила густой рыжеватой волне рассыпаться по плечам и опуститься ниже лопаток. Конечно, грязные, засаленные кудрявые волосы совсем спутались, но ей, к счастью, удалось избежать вшей в дороге. Почти весь первый кувшин ушел на оттирание и ополаскивание, снова и снова, до тех пор, пока чистые мокрые волосы не начали поскрипывать. Когда она стала довольна результатом, пришлось снова опустить волосы в миску и тщательно прочесать их под чистой водой. Так было значительно легче распутать узелки. Потом, нагнувшись вперед, Винтер замотала голову полотенцем и выпрямилась — отброшенные волосы повисли за спиной, как толстая сосиска.
Девушка выплеснула грязную воду в окно и наполнила миску из второго кувшина. Аромат роз и апельсинов, лимонный запах мыла убаюкали ее — кажется, вся комната наполнилась волшебным туманом, пока она оттирала трехмесячную грязь, глубоко въевшуюся в ее тело.
У Винтер со времени отъезда из дворца Ширкен осталась всего одна чистая сорочка. Она была влажной и отдавала плесенью — как все на Севере, в конце концов. Но эта сырость не смогла перебороть лимонный дух от ее еще мокрых волос, которые Винтер освободила от полотенца, чтобы заплести в длинную косу и засунуть под ночной чепец.
«Я прилягу на минуточку, — подумала она, забираясь под комариную сетку и вытягиваясь на прохладных, пахнущих лавандой простынях. — Я не засну, пока папа не вернется сюда…» Она незаметно провалилась в сон, даже не успев додумать мысль до конца.
* * *
Она стояла посреди поля маков, которое простиралось до самого горизонта. Когда Винтер шла, цветы пачкали красным цветом ее ноги и край одежды. Она слышала высокий скулящий вой или плач, терзающий ее сердце, словно крик чайки, попавшей в сети, но вокруг не было никого, сколько она ни озиралась. Краска с маков стала жечь ноги. Винтер вдруг стало понятно, что они вовсе не красные, а белые: белые маки, залитые кровью.
Крик стал ближе — и девушка взбежала на пригорок, с которого было видно небольшую долину. Там вокруг какого-то бедного мертвого зверя собирались волки — рыча, огрызаясь, они обгладывали кости и рвали тело. Хищников было так много, что за серыми телами совсем не было видно их добычи, но теперь стало понятно, что тревожащий вопль раздавался отсюда. Ох, несчастное существо было еще живо!
Винтер подняла с земли длинный лук и прицелилась, надеясь избавить животное от страданий. «Я никогда не смогу натянуть этот лук, он слишком велик для меня». Но ей удалось плавно отвести тетиву, так что оперенье стрелы не чиркнуло по щеке.
Она терпеливо ждала, пока можно будет разглядеть жертву, все еще издающую высокий визг, пока ее кровь лилась и окрашивала маки вокруг. Волки затеяли драку за кусок плоти, и их ряды на мгновение разошлись. Винтер увидела кусок голубой врачебной мантии и беспомощно задранную руку, которая то ли отгоняла разъяренных волков, то ли тянулась к свободе.
«Ой, — подумала она с отрешенным любопытством, — это Рази».
Винтер натянула лук чуть сильнее, задержала дыхание и послала стрелу в полет. Казалось, время остановилось — она могла легко проследить траекторию слегка крутящейся стрелы, со свистом рассекающей воздух.
К моменту, когда полет закончился, волки куда-то исчезли, и на поляне лежал только Рази, весь в крови посреди промокших маков. Стрела нашла цель с громким стуком, словно сердце у Рази сделано из дерева, — и его тело дернулось от удара.
Звук отдавался по всей долине, стук усиливался и повторялся много раз подряд. Глаза Рази открылись, но были они серые и миндалевидные, и это был вовсе не Рази, а Кристофер Гаррон. Он приподнял голову, глядя на Винтер с непередаваемой болью и смущением, его волосы слиплись от крови.
— Винтер, — сказал он, а эхо все разносило стук по долине, и девушка от ужаса уронила лук, глядя на перекошенный окровавленный рот и обвиняющие глаза.
— Винтер! — повторил Кристофер, а голос все слабел, отдалялся и затихал, потому что вся кровь уже пролилась на цветы. — Винтер.
* * *
— Винтер!
Она проснулась с испуганным вскриком.
Тени вытянулись, но снаружи все еще было светло — вряд ли сон длился больше пары часов. Кристофер звал ее по имени и негромко стучал в дверь спальни.
— Винтер, Рази с твоим отцом идут сюда. Мне кажется, твоему отцу нехорошо.
Вечный двигатель сломался
Винтер выбралась из-под сетки, отодвинула засов и распахнула дверь, толкнув Кристофера.
— Где они? — спросила девушка, исступленно оглядываясь вокруг. — Что случилось с отцом?
Кристофер прижал палец к губам и жестом показал в сторону гостиной. Девушка бездумно последовала за ним, лишь потом осознав, что дверь в коридор открыта и их комнаты доступны любопытному взгляду любого, кто может пройти мимо. Она тут же замешкалась, насторожившись из-за своей тонкой сорочки и чепца, а Кристофер вышел в коридор. Он не заметил ее смущения, а просто стоял в дверях с мрачным лицом.
«Ох, бога ради, у него вообще нет здравого смысла?»
— Кристофер! — Она пересекла комнату и прошипела его имя из-за двери, чтобы не показываться в коридоре. — Нельзя просто стоять и глазеть!
Он покосился на нее и продолжил наглое разглядывание.
— Почему бы и нет? — прошептал. — Никому ведь до меня нет дела.
— Люди здесь всегда на все обращают внимание. — Винтер раздраженно всплеснула руками. Но он все выглядывал, внезапно насупив брови. — Что там такое? Ты видишь моего отца?
Кристофер снова перевел взгляд на нее и обратно в коридор. На лице проступили беспокойство и неуверенность, словно он не мог подыскать слова, чтобы описать происходящее. Наконец он нетерпеливо что-то буркнул, схватил Винтер за плечо и вытащил за дверь:
— Смотри!
Лоркан и Рази стояли на пересечении двух коридоров, в пятидесяти или шестидесяти футах от Винтер и Кристофера. Они вели оживленную дискуссию с Эроном и тремя другими советниками в черных мантиях, и на мгновение девушке показалось, что Кристофер бредит. Отец выглядел нормально. Он сосредоточенно слушал, пока Рази жестикулировал и произносил какую-то обличительную речь для стоящих перед ним.
Потом Винтер заметила, что отец держит негнущуюся спину неестественно прямо, что руки прижаты к бокам, а большие ладони сжаты в кулаки. Она увидела, что он совсем не слушает, а просто стоит там с застывшим на лице выражением жесткой решимости. Рази осторожно дотронулся ладонью до спины Лоркана между лопаток, и Винтер заметила, как напряглись мускулы на руке отца, как напряженно вздернулось плечо от незаметной для других принятой тяжести.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
