Она собиралась сказать что-нибудь едкое по поводу служанки, но ее перебил Рази. Он улыбался юноше своей особенной, неторопливой, заразительной и щедрой улыбкой. Спокойный тон и радостное выражение его лица внезапно вызвали у Винтер такую детскую ревность, что ей пришлось до боли закусить нижнюю губу, чтобы сдержать беспричинные слезы. Девушке стало понятно, что она действительно пьяна.
«Осади назад, не торопись, — скомандовала она себе, выпрямляясь и глубоко дыша, чтобы прояснить сознание. — Не болтай лишнего, чтобы, протрезвев, не пожалеть!» О чем она только думала, выпив залпом целый бокал, когда была настолько уставшей! Винтер заставила себя сосредоточиться на разговоре и попытаться устоять перед желанием сбить с ног этого Кристофера и согнать пинками с лестницы.
«Перестань так смотреть на моего друга! Он не твой», — думала она.
Рази что-то говорил вполголоса, глядя в лицо Кристофера. У того оказались миндалевидные серые глаза с такими густыми черными ресницами, что казались насурьмленными. Он наклонился, чтобы лучше слышать, — руки за спиной, снисходительная ухмылка.
«Если одна из служанок будет ждать от тебя ребенка, Марни лично притащит тебя к алтарю, а я помогу ей загнать тебя на брачное ложе, чертов развратник!»
Винтер ожидала, что юноша притворится невинным, разведет руками или, наоборот, сыграет этакого светского человека, умудренного опытом, но он, похоже, был неподдельно задет:
— Ты же не думаешь, что я попорчу девушку, правда, Рази?
Рази улыбнулся и тряхнул головой: «нет», а юноша приосанился, на лицо вернулась ухмылка наглого бабника.
— В любом случае, я только даю то, что от меня требуют… — он скосил глаза в сторону служанок, — так сказать, не иду, куда меня не просят. А кому, как не тебе, знать, что от такого рода проблем есть разные средства и лекарства, ты же доктор… — Его взгляд скользил по фигурам девушек у стола. — В этом мире и так полно незаконнорожденных ублюдков, чтобы и дальше пополнять их ничтожные ряды!
Рази только усмехнулся, но Винтер восприняла колкость на его счет, поэтому ринулась в штыки.
— Многие из этих незаконнорожденных ублюдков гораздо достойнее тебя! — сказала она едко, удивляясь, почему Кристофер запылал от ее взгляда.
Кристофер глянул на нее с легкой улыбкой:
— Я не хотел никого обидеть, приятель. Здесь ты видишь только незаконнорожденных! — Он согнулся в легком поклоне.
Ох! Он подумал, что она обиделась за себя, и поэтому признал, что сам — плод незаконного союза. Слепое негодование нарастало, Винтер собралась крикнуть: «Мои-то родители были венчаны, спасибо!» Ответ замер на губах, потому что она вовремя осознала, что неуместная гордыня этих слов только ударит больно по Рази да раскроет всем ее незаметные раньше предрассудки.
«Осторожно, — подумала, собираясь с мыслями, — вино изрядно вскружило тебе голову».
— Твой маленький приятель выглядит уставшим, Рази. — Мелодичный голос Кристофера пробился сквозь туман в голове. — Может, отпустишь его поспать?
— Ох, ну бога ради! — воскликнула Винтер, хлопнув по столу ладонью и прижав вторую к колотящемуся виску. — Ты прекрасно знаешь, что я не мальчик! Прекрати вести себя как шут, тебе недостает остроумия!
Она скорее почувствовала, чем увидела, как юноша напрягся. «Ага, вот оно. Ты страдаешь от гордыни, опасный хвастун! Гордость управляет тобой».
— Я всего лишь не хотел раскрывать твой маскарад, проказница, — его голос был холоден, — но и тебе бы не помешало потрудиться над нарядом. Ты никогда не сойдешь за парня со всеми своими выпуклостями и изгибами!
Она изобразила, как надеялась, уничижительную усмешку:
— Я не маскируюсь, я — то, что ты видишь!
— Мальчик, который безжалостно рубит деревья, чтобы заработать на жизнь? — Каждое слово сочилось сарказмом, и Винтер взглянула ему в глаза:
— Подмастерье четвертого года, одобренный гильдией, с «зелеными» привилегиями.
Ни одно слово для Кристофера ничего не значило! Она видела, что он пытается понять смысл сказанного, но тщетно. «Откуда ты такой взялся, — внезапно подумала она, — что ничего не смыслишь в рангах гильдии такого распространенного дела, как плотницкое?»
Даже последний уборщик навоза из какого-нибудь мелкого княжества знает их ранги и задачи наизусть. Для придворного быть настолько несведущим в символах профессиональных рангов равносильно тому, чтобы быть слепым, глухим и немым.
Она выпрямилась и посмотрела на него по-новому. Значит, он совсем новичок, чуждый дворцовой жизни. Это делает его опаснейшим из идиотов: честолюбивым, но невежественным. Она видела такой тип людей, прорубающих кровавые просеки сквозь дворцовую челядь. Намеренно или нет, они становятся ядом, от которого тело государства чернеет, сеют смерть и разложение вокруг.
Он заметил неприязнь в ее взгляде, а она увидела в его глазах холодную сталь.
Рази встал, но Винтер не посмотрела на него, ее глаза по-прежнему были прикованы к Кристоферу. Юноша неожиданно улыбнулся, так, что на щеках показались ямочки. Его глаза зло блеснули, и Винтер вдруг поняла, что попала в ловушку. Между ними началась глупая игра в гляделки, когда никто не хочет первый отвести взгляд.
«Как же так получилось? — В ней росло отчаяние и паника. — Как я позволила этому болвану загнать себя в угол?»
Он был, по сути, еще одной назойливой мухой, летающей над навозной кучей. Ей следовало отогнать его от Рази, даже не сбившись с шага. А она вместо этого занята детским соревнованием, кипя негодованием и будучи слишком гордой, чтобы отвести взгляд.
Рази кашлянул.
— Дети, дети! — пожурил насмешливо, но на этот раз мягкий голос звучал предостерегающе.
— Когда твоя труппа уезжает? — холодно спросила Винтер, не отводя глаз.
На лице Кристофера отразилось непонимание, он покачал головой и прищурился:
— Что ты имеешь в виду?
Она помахала рукой вверх-вниз, указывая на его одежду. Бессознательно ее глаза отвлеклись на жест. Проклятие! Но Кристофер, похоже, не заметил.
— Ты же актер, не так ли? Акробат, циркач или музыкант?
Рази присвистнул, а Кристофера охватило странное, холодное спокойствие.
— Кристофер Гаррон — ветеринар, ухаживающий за моими лошадьми… — Голос Рази был твердым, но звучал странно. — За те три с половиной года, что я его знаю, он научил меня гораздо большему, чем я мог узнать, про лошадей и уход за ними.
Три с половиной года? Они так давно знают друг друга? И судя по телу Рази, лошади стали его страстью, так что он и Кристофер, наверное, проводят много времени вдвоем каждый день. Больше трех лет вместе занимаются тем, что любят. «Все это время, которое я гнила на промозглом Севере». Она подавила эту мысль так скоро и жестко, как могла, — это было бы нечестно по отношению к Рази. Разве она запретила бы ему иметь друзей все эти годы? Не хотелось ли ей самой быть рядом с верным другом? «Нет. Мне хотелось быть дома. Дома, рядом с Рази и Альбероном, ни с кем другим. И в любом случае, я бы выбрала лучше… кого-нибудь получше этого… этого опасного сибарита».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
