Рысцой побежали они вперед. Высокая трава скрывала их почти до плеч. Приблизившись к войску, они притаились за скалой и стали ждать.
Воины на холме — смелые воины Мозелекаца, которые жертвовали собой, чтобы спасти женщин и детей, — затянули боевую песню, протяжную и глухую, напоминавшую грозное рычание льва, попавшего в засаду. Они держали щиты, обтянутые рыжей и белой шкурой быка, блестевшей на солнце. Воины Чаки разделялись на два отряда: у одних были черные щиты, у других — черные с белым. В левой руке они держали щит, в правой — ассегай, короткий, как римский меч, — страшное оружие Чаки. Они подошли чуть ли не к самому подножию холма. Затем раздалась команда военачальника. Индуны передали ее своим отрядам, и воины развернули фронт. Снова приказ, подхваченный индунами, прокатился по всей линии фронта.
Оба крыла двинулись вперед — это был знаменитый маневр зулусов.
— Рога быка! — пробормотал Кару, дрожавший от возбуждения. — Посредине лоб, за ним — шея. Лбом Чака раздавит Мозелекаца у подножия холма. Смотрите… Те, другие, не хотят ждать натиска.
Грозное ворчание людей, попавших в засаду, перешло в рев. Лавиной понеслись они с холма навстречу опасности. Кафиры не успели закончить маневр. Раздался громовой голос военачальника:
— Дубинка!
Воины, как один человек, подняли правую руку, и в воздухе зажужжали дубинки — короткие палки с утолщением на конце. Они ударялись о щиты, ломали кости, и люди Мозелекаца, остановившись на склоне холма, стали метать ассегай.
Рога быка сомкнулись.
— Явума! — раздался крик.
И воины Чаки перешли в атаку. Неприятель осыпал их ассегаями. Одни вонзались в щиты, другие — в горло, но ничто не могло остановить лавину разъяренных людей.
Через десять минут бой прекратился. Сторонники Мозелекаца стали отступать, но были настигнуты и перебиты.
Черный Лев — Чака — сделал прыжок, выпустил когти и растерзал добычу. Воины его, тяжело дыша и дико вращая глазами, перестроили ряды. Тела их были залиты кровью. Во главе каждого отряда стоял индуна.
Военачальник медленно прошел вдоль рядов воинов.
Дакуин схватил Суоллу за плечо.
— Видишь боевое перо у него на голове? Это тот самый вождь, который выгнал нас из нашей пещеры.
Действительно, это был Сирайо. Он восхвалял своих воинов, одержавших славную победу. Потом он поднял ассегай, прославляя великого черного вождя Чаку, и грянула победная песня.
Воздух дрожал от гула.
— Е-у-а! — загудел первый отряд.
— Кум! — глухо отозвался второй.
И воины, как один человек, топнули правой ногой.
По рядам прокатился барабанный бой. Рукоятками ассегаев воины ударяли по щитам. Весть о победе долетела до сторожевых постов, и к вечеру великий Чака, не покидавший военного крааля, узнал о поражении Мозелекаца.
По приказу военачальника разложили костры. Воины собрали щиты врагов, чтобы отнести их в военный крааль и положить к ногам Чаки. Раненых добили; не щадили и своих — тех, кто не мог двигаться. Легкораненые спустились к ручью и обмыли раны.
Отдохнув, победители тронулись в обратный путь.
Бушмены, притаившиеся за скалой, словно окаменели от ужаса.
— Все убиты, — сказал Кару. — Все эти сильные воины убиты. Чака им принес мир и покой.
Впервые видели они организованное побоище, и это зрелище привело их в ужас. Пугливо уползали они прочь от поля битвы и молча продолжали путь. Им хотелось уйти подальше, — туда, где не слышны удары ассегаев по щитам, торжествующий рев воинов и победные возгласы: «Е-у-а-кум!»
Суолла бросилась на землю и спрятала лицо в траве, чтобы заглушить рыдания.
Дакуин сидел, стиснув руки и свесив голову между колен.
Даже Кару — и тот призадумался. Когда солнце скрылось за холмами и взошла луна, старый бушмен стал утешать молодежь.
— Суолла, подними голову. На нас смотрит Ка-Кашим, маленькая луна. Она поведет нас в страну, где мы найдем покой.
Суолла пошевельнулась.
— Я не вижу маленькой луны. Я вижу только убитых. А жены и дети ждут воинов, которые ушли вместе с невидимым ветром.
— Больше я не слышу топота ног, Суолла, — сказал Кару.
Дакуин вышел из оцепенения.
— Бушмены живут одни в норах, словно земляные зайцы. Они — слабые. Почему они не живут все вместе?
Послышался шорох, и при свете луны они разглядели небольшого зверька. У него были короткие кривые лапы, серебристая спинка и маленькие глазки на короткой мордочке. Они узнали медоеда 9.
— Видишь? — сказал Кару. — Это одинокий охотник. Он мал и слаб, но ничего не боится. Ему жить веселее, чем стае диких собак. Он не нападает, если его не трогают. Он живет один. И мы будем жить так, как жили наши отцы и отцы наших отцов. Мы тоже никого не боимся.
Издалека донесся заглушенный рев победителей. Зверек фыркнул, перевернулся на спину и покатился по склону.
Суолла расхохоталась.
— Сделай огонь, отец! Я принесу хворосту, и мы поедим.
— Я тоже, — развеселился Дакуин. — Мой живот громко просит пищи.
Глава VII
ОПАСНОСТЬ В НОЧИ
Рисунки бушменов на скалах чаще всего изображают антилопу-канну, хотя бушмены больше имели дело с газелью. Грузные слоны также очень заинтересовали художников.
Самцы черных антилоп, несомненно, внушали страх маленькому охотнику, который рисковал жизнью, подходя к ним близко. Другими страшными врагами были буйвол и носорог, редко фигурирующие в пещерной живописи. Буйвол предпочитал прятаться в тростниковых зарослях или кустах, куда нелегко было пробраться стрелку; черные антилопы выбирали лесные просеки, а антилопа-канна и газели паслись на открытых равнинах. Вместе с зебрами и гну двигались они на запад, в бесплодную пустыню.
Носорог, уверенный в своей силе, выбирал пастбища по своему вкусу и умел их отстаивать; однако он первый исчез, когда лук и ассегай уступили место ружью.
Вместе с крупной дичью бушмены двигались на запад, гонимые сначала кафирами, потом белыми. Пришельцам, занимавшимся земледелием и скотоводством, уступали они плодородную землю.
Травоядные обитатели равнин переселялись на запад. Черная антилопа, а также куду 10 не покидали равнин, заросших кустарниками и покрытых деревьями. Куду — животное очень осторожное, и подкрасться к нему нелегко. Бушмен редко встречается с ним, а потому и нет бушменских рисунков, изображающих куду.
Хотя слово «бушмен» значит «человек зарослей», но в действительности бушмены предпочитают открытые равнины и холмы, и в этом отношении совсем не походят на карликовые племена Центральной Африки, обитающие в непроходимых лесах.
