Один из бывших «альфистов», Сергей Гончаров, рассказывал мне, что только один человек – генерал-майор Карпухин, начальник спецгруппы, – по рации требовал остановить машины. Карпухин, кстати, это отрицал. И я ему больше верю. После путча его пригласил к себе советником по безопасности Назарбаев. Мне посчастливилось уже после отставки познакомиться и подружиться с этим мужественным, много пережившим человеком, Героем Советского Союза. Мы вместе охотились, рыбачили. Я с удовольствием пригласил его работать в Комитет по безопасности предпринимательской деятельности Торгово-промышленной палаты, возглавить который меня позвал Евгений Максимович Примаков. Не так давно Виктор Федорович Карпухин умер. Еще молодой, тренированный, закаленный боец. Увы, сердце закалке не подлежит. Оно беззащитно перед клеветой, предательством, несправедливостью.
Девятнадцатого августа после нашего отъезда, около одиннадцати часов, к воротам Архангельского подкатил автобус, в котором сидели люди в камуфляжной форме. Мои ребята стали выяснять, кто такие. Старший представился подполковником ВДВ. Действительно, во время утреннего разговора с Грачевым Борис Николаевич попросил его прислать помощь, хотя бы для охраны дачного поселка. Павел Сергеевич пообещал направить роту из своего личного резерва. Поскольку разговор прослушивали, то под видом «охраны от Грачева» подослали этот автобус. Мой сотрудник, Саша Кулеш, дежуривший у ворот, узнал подполковника: тот иногда преподавал на курсах КГБ и служил в Группе «А». Представился он обычным десантником, показал новенькое удостоверение офицера, выписанное, наверное, всего час назад.
Саша схитрил.
– Подождите, – говорит, – надо все выяснить.
И позвонил мне в Белый дом. А я с утра, когда вызывал своих ребят на машинах, заказал на всякий случай в столовой Архангельского обед человек на пятьдесят. Вспомнив об этом, предложил:
– Мы сегодня уже не вернемся, а обед заказан. Сделай так: отведи этих «десантников» в столовую, накорми досыта, чтобы они съели по две-три порции. Мужики ведь здоровые. Сытый человек – добрый, он воевать не будет.
В столовой их действительно закормили. Ребята ели с аппетитом – оказывается, с ночи голодные. После обеда они просидели в автобусе несколько часов с печальными сонными физиономиями, а потом уехали. Мои же сделали вид, будто поверили в их легенду. Приходилось играть друг перед другом.
Пока «альфисты» набивали желудки, мы думали: как эвакуировать семью Президента? И куда? Помощь предложил Виктор Григорьевич Кузнецов, ветеран 9-го управления КГБ. Его родственники жили на даче, а в Кунцеве, у метро «Молодежная», пустовала двухкомнатная квартира. Конечно, тесновато для внуков, дочерей и супруги Президента, но о комфорте в эти минуты никто не думал. Подогнали «рафик» со шторками к дачному крыльцу и туда посадили всех членов семьи Бориса Николаевича. Вещи взяли только самые необходимые. У ворот их остановили люди в камуфляжной форме. Один из них заглянул в салон, обвел взглядом женщин, детей и спокойно пропустил машину. Микроавтобус скрытно сопровождали машины нашей службы, чтобы либо отсечь слежку, либо защищать семью в случае нападения. Покрутившись по Москве, все благополучно доехали до дома в Кунцеве. Только сутки пробыли они на квартире Виктора Григорьевича Кузнецова. По телефону старались говорить кратко, в Белый дом звонили из телефонной будки.
На другой день женщины запросились домой, на Тверскую. Убеждали нас:
– Будь что будет, но мы хотим домой.
Их перевезли и оставили под присмотром усиленной охраны. Пост стоял и у дверей квартиры, и внизу около подъезда, под окнами. Охрана готова была расстаться с жизнью, если бы вдруг пришли арестовывать семью.
А мы 19-го благополучно добрались до Белого дома и спокойно в него зашли. Вокруг стояли только танки, пехоты не было. Боевые машины заняли позиции за Калининским мостом. Кстати, именно эта бригада танкистов перешла на сторону защитников Белого дома и отказалась стрелять. Хотя я лично видел, что у них, в стоящих неподалеку грузовиках, лежали боевые снаряды. Видимо, Белый дом планировали сначала обстрелять, а потом взять штурмом.
С танкистами и их командирами я разговаривал. С одним подполковником у меня состоялась слишком уж обстоятельная беседа. Он плевался на Горбачева, поливал путчистов и считал, что военных, выгнанных на городские улицы, подло подставляют. Я спросил его:
– Ребята, а для чего же вы приехали?
– Нам приказали.
– А стрелять будете?
– Да пошли они куда подальше. Не будем стрелять.
Сразу же после нашего приезда в Белый дом был создан Штаб обороны. Его возглавил полковник А.В. Руцкой, заместителем был назначен генерал армии К.И. Кобец. В штаб вошли и другие военные. От нашей, тогда молодой, службы – Геннадий Иванович Захаров. Странная вещь – судьба. Сначала Захаров участвовал в обороне Белого дома, а потом, в 1993 году, предложил план, как этот дом захватить.
Вечером к Белому дому подъехали десантники на боевых машинах. Но еще до того как машины приблизились, мне передали, что Коржакова разыскивает на баррикадах генерал-майор Лебедь. Наверное, я был единственным человеком, которого он знал лично по учениям в Тульской дивизии.
Александра Ивановича я обнаружил без труда: вокруг него собралась небольшая толпа, и он разъяснял людям обстановку. Ему, как военному, задавали многократно один и тот же вопрос: зачем приехали десантники? Лебедю трудно было полемизировать с эмоциональными защитниками Белого дома. Заметив меня, он облегченно вздохнул:
– Ну вот, Александр Васильевич пришел…
Меня тогда на баррикадах знали в лицо и сразу поняли: раз я вышел за Лебедем, значит, поведу его к Президенту. Александр Иванович объяснил, что послан Павлом Грачевым. Пока обстановка неясная, еще не решено, будет штурм или нет, но Грачев прислал десантников по просьбе Президента. Их подразделения расположились в районе метро «Аэропорт», а Лебедь подъехал на рекогносцировку местности.
Он просил меня об одном – устроить ему личную встречу с Борисом Николаевичем. Я провел его в свой кабинет и напоил чаем. Потом пошел к Ельцину и рассказал о Лебеде, который прибыл по приказу Грачева и просит о конфиденциальной беседе.
Посоветовавшись, решили устроить встречу в задней комнате кабинета Президента – это помещение было тщательно проверено: его не прослушивали.
Борис Николаевич позволил и мне присутствовать при разговоре. Проговорил с Александром Ивановичем минут двадцать. Генерал пояснил, что сейчас он намерен охранять Белый дом от беспорядков, от разграбления. Ему доложили, будто государственное имущество интенсивно растаскивают. Правда, он воочию убедился, что слухи эти не соответствуют действительности. Все подъезды здания – под охраной, внести ничего нельзя, не то чтобы вынести.
Ельцин разрешил Лебедю подвести к зданию роту десантников. Для этого защитники разгородили баррикады и впустили их за оцепление. Машины расставили по углам Белого дома, в них сидели только боевые экипажи. А всех свободных от службы солдат я разместил в спортзале – он находился в двухэтажном здании неподалеку от Белого дома, рядом с горбатым мостиком. Потом, после путча, возникла другая версия: дескать, эта рота была «троянским конем». Ее специально подпустили поближе, чтобы легче стало штурмовать баррикады. Но я и сейчас не думаю, чтобы Лебедь в той ситуации мог вынашивать иезуитские планы.
Всю первую осадную ночь я занимался солдатами. Организовывал питание, познакомился с младшими командирами, разъяснял обстановку в Москве и в стране. Из спортзала много раз поднимался к шефу.
Пошел дождь, пиджак на мне промок, и я не заметил, как простудился. К утру поднялась температура, но все мое лечение сводилось к тому, что я трогал рукой лоб и констатировал: сильный жар.
Защитники Белого дома постоянно подозревали друг друга в измене – одна группа людей считала, что другую непременно кто-то подослал. Ситуация действительно оставалась сложной. Но я доверял Лебедю, верил его слову офицера и видел, в каком настроении пребывают солдаты вместе с младшими офицерами. В их поведении не чувствовалось ни угрозы, ни скрытого коварства. Мы договорились, что они вливаются в оборону дома и поддерживают общественный порядок. Десантники, кстати, и не стремились во что бы то ни стало проникнуть в Белый дом. Наоборот, они образовали лишь внешнее кольцо защиты. Лебедь, как профессионал, положительно оценил организацию обороны и дал нашим военным несколько практических советов.
Каждую ночь Ельцин проводил на разных этажах – от третьего до пятого. С 19-го на 20-е Борис Николаевич спал в кабинете врача – туда поставили кровать, окна кабинета выходили во внутренний двор, поэтому в случае перестрелки не стоило опасаться случайной пули или осколка. В ведомстве Крючкова прекрасно знали схему расположения всех помещений и могли предположить, что Ельцин будет спать в задней комнате своего президентского кабинета.
