Кирилл понял так ярко и так близко к сердцу, что, наплевав на договор, поднял лицо девушки и глядя в глаза, тихо сказал:
– Я люблю тебя. Хочешь, поедем со мной в Москву?
– …Э-эй! — взвился мгновенно очнувшийся Ян, – ты чего, придурок? Ты ж дал слово!..
– Как дал, так и возьму обратно!..
– В Москву?! Да боже упаси! – Алена расхохоталась, – на фиг, она мне сдалась? Хотя за предложение, спасибо. И не смотри, как на идиотку. Была я в Москве не раз – мне там душно… там все какое-то не мое, понимаешь?
– В смысле, там нет Радчино?
– Не только. Радчино – это материальное воплощение того, что мне хочется видеть рядом.
…Блин, как четко она формулирует мысли! – восхитился Ян, уже боявшийся оставить «соседа» без присмотра, и пока Кирилл растерянно молчал, спросил:
– Если Москва тебе не нужна; если ты знаешь, что будущего у нас нет, то почему осталась вчера? Ты ж, вроде, не проститутка.
– Я, точно, не проститутка! А почему осталась?.. Честно?.. Не знаю. Наверное, так было надо…
– Кому?
– …Да заткнись ты со своей логикой! – спохватился Кирилл, чувствуя, что упускает инициативу.
– Откуда ты знаешь, что будущего у нас нет? – спросил он.
– Хочешь сказать, пути Господни неисповедимы? – она засмеялась, – может, оно и так, но, понимаешь, я не люблю чем-то жертвовать сама и не признаю глупых жертв у других. Не въехал? Я к тому – если ты сейчас скажешь, что ради меня готов уехать из Москвы и писать в наши газетенки статьи про битву за урожай, я тебе отвечу – не сходи с ума. Я не стою того, чтоб ломать карьеру, но когда ты поймешь это сам, будет поздно – в Москве тебя уже забудут. В итоге ты возненавидишь меня, себя и весь мир. Так что этот дурацкий разговор можешь даже не начинать. Я в Москву тоже не поеду. И что у нас получается?..
– …Ну, девка дает! — в очередной раз восхитился Ян, – таких я еще не встречал! Слышь, «сосед», я буду гордиться, что спал с ней! Ей-богу!..
Но Кирилл молчал, ощущая, как одна за другой отошли страховочные мачты, и «ракета», устройство которой поначалу казалось хорошо известным, уносится ввысь, превращаясь в прекрасную недосягаемую звезду. Это было ужасное ощущение, но как остановить уже запустившиеся двигатели, он не знал.
…Что-то меня на космос потянуло, – подумал он, анализируя возникший образ, – ну да, наверное, потому что оттуда нельзя вернуть того, кто сам не захочет вернуться…
– Чего ты замолчал? Расстроился? – Алена взяла Кирилла за руку, – не надо. Я ж сказала правду. Зачем играть в глупые игры?
…Она, действительно, необыкновенная! – от пассивности Яна не осталось и следа, – она такая же, как я!.. Сейчас ей надоест смотреть, как этот недотепа размазывает сопли – размазывают, либо кровь, либо говно, а сопли никто не любит…
Кирилл еще громоздил конструкцию из бессмысленных космических образов, когда Ян прижал Алену к себе.
– В Москву я тебя и не зову.
– Правда? – заинтересовалась Алена, уловив какие-то новые, отличные от прежних, интонации, – передумал?
– Просто это особый город. Туда стоит приезжать, если настроен биться и покорить его. Там нет смысла просто жить – он не приспособлен для этого; там все дорого, все расположено далеко… и, вообще, там сложно.
– Ты на сто процентов прав, – Алена кивнула, – москвичи – это состояние души, а я не ощущаю настроя на борьбу.
– …Спасибо, выручил, – обрадовался Кирилл, полностью потерявший нить общения, но Ян отмахнулся.
– Да пошел ты!..
Он крепче сжал Аленины плечи.
– К вам я, конечно, не перееду даже ради тебя – тут ты сама все правильно сформулировала, но ты ж не можешь не согласиться, что нас тянет друг к другу?
– Не согласиться не могу, – Алена вздохнула.
Кирилл от удивления потерял дар речи. То, что происходящее не соответствовало привычной логике «соседа», было полбеды; беда заключалась в том, что после ответа Алены он окончательно почувствовал себя лишним, словно растворявшимся в «соседе». Действительно, зачем он нужен, если тот исполняет его функции и его желания?
– Значит, – продолжал Ян, – надо искать компромиссный вариант. Это ж не умно – осмысленно мучить друг друга.
– Экое слово-то подобрал – «не умно», – Алена покачала головой, а потом кивнула, – я б хотела найти такой вариант. Давай встречаться где-нибудь в Рязани или в Липецке… О! Лучше – вычислим деревню, чтоб точно посередине между нами и Москвой, купим там хату…
– Плохой вариант. Это ж рутина – созвонились, съехались, бросив дела, которые все равно не выходят из головы; переспали и с радостью помчались обратно – дела-то ждут, время потеряно.
– Слушай, что ж ты такой умный? Насчет поездок, я, конечно, загнула; тогда уж проще пожениться, чем тратить деньги на дорогу – эффект-то получается тот же, да?
…Какая ж она умница!.. А ты – дебил, – Ян повернулся к Кириллу, заворожено слушавшему этот фантастический диалог влюбленных мужчины и женщины.
– Ну, а твои предложения? – Алена вывернулась из объятий, чтоб лучше видеть лицо собеседника.
Момент был кульминационным, но Бог (или Случай) – великий драматург, потому что всегда умеет растянуть его, держа в напряжении нервы и чувства «актеров».
– Слушайте, голубки, – из дома появился Василий, – завтра вы, когда едете?
– Ой, пап… – Алена задумчиво почесала нос, – лучше пораньше. Мне ж на работе хотя б с обеда надо появиться – с утра-то, если что, девчонки прикроют… а до этого съездить с Кириллом к Сан Санычу…
…На фиг, Сан Саныч этому придурку? – Ян раздраженно обернулся, но Кирилл лишь беспомощно развел руками, – блин, послал бог «соседа»!..
– Короче, – Василий прервал Аленины рассуждения, – Вовка бухает, но я позвонил ему, поэтому знаю, где ключ от стоянки, так что решайте – когда скажете, тогда и отвезу.
– Пап, давай часов в шесть.
– В шесть, так в шесть, – Василий посмотрел на часы, – сейчас полпервого. Вы спать совсем не собираетесь?
– Ты что, пап! – глаза Алены округлились, – мне ж на работе надо быть цветущей. Идем? – она повернулась к Яну.
– Вопрос, конечно, бестактный, – Василий смешно потер небритую щеку, – белья сколько доставать? На одну постель?
– Пап, – укоризненно перебила Алена, – сегодня, вот, на две.
– Зря, – пожав плечами, Василий ушел обратно в дом.
– Я ж тебе говорила, – Алена засмеялась, – и все равно стесняюсь. Ну, такая, вот, я странная девочка.
– Ты, классная девочка, а остальное, мелочи, – Ян притянул ее к себе.
Так они не целовались даже вчера ночью, и когда их губы разомкнулись, Алена глубоко вздохнула.
– Уф!.. Если ты и дальше будешь таким, я, правда, влюблюсь. Тебе оно надо?
Кирилл уставился на «соседа», ожидая яростного протеста против «всяких глупостей», но тот предательски промолчал.
Василий остался в маленькой комнате, где стоял телевизор, а гостям постелил в большой, со старым платяным шкафом, запасными веслами и рыболовными снастями, разложенными на столе и подоконнике. Больше они не обнимались и не целовались; правда, когда Алена, потушив свет, стала раздеваться, Ян, на всякий случай, спросил:
– Ну, что?
Вопрос мог относиться к чему угодно, вплоть до мирового экономического кризиса, и Алена ответила соответственно:
– А все нормально.
Старенькие диваны заскрипели. Ян закрыл глаза, и тут же к нему подскочил Кирилл.
– Что ты делаешь? Это моя девушка!
– Послушай, – голос Яна казался усталым, – это наша девушка. Не забывай, мы ведь единое целое…
– Эк, ты запел!
– А я сегодня добрый, и не зли меня, пожалуйста.
Как вести себя с «добрым Яном» Кирилл не знал, потому что никогда его не видел. Пауза возникла длинная; ее хватило как раз, чтоб Ян отключил сознание, уплывая в фантасмагорию снов, и потянул Кирилла за собой.
*
– Третья рота, подъем!
И Алена, и Ян одновременно вскинули головы, в которых еще витал туман не отложившихся в памяти сновидений.
– Пап, да ну тебя, – Алена сонно зевнула.
– Время полшестого, – объявил Василий, – вам еще надо умыться, поесть, а я пойду движок на лодку поставлю.
– Есть я не буду, – Алена потянулась, – я лучше искупаюсь.
– …Она с ума сошла! – воскликнул Кирилл, но Ян, за ночь, видимо, переставший быть добрым, усмехнулся.
– Заткнись, размазня! Эта девочка не для тебя, понял?..
– Пап, выйди; а ты, Кирилл, отвернись, пожалуйста, – попросила Алена. Василий вышел, и Ян толкнул «соседа».
– …Отвернись, слышишь! Тебе ж сказали! – но сам лишь прищурил глаза, наблюдая, как Алена сменила трусики на ярко-желтые плавки и ловко надела верхнюю часть купальника.
