– Не торгую, – мотнул головой барыга.
– А если я переверну тебя вверх ногами и потрясу? Может, что и выпадет, а?
Бельмец нахмурился и обиженно шмыгнул носом:
– Откуда столько недоверия, Первоход. Я, кажется, никогда тебя не обманывал. Не обманываю и сейчас. А потому повторяю: я больше не торгую чудны́ми ве…
– Кончай трепаться, – оборвал его Глеб, взял стопку и залпом ее опустошил. Поморщился, глянул искоса на барыгу и сказал: – Ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело.
Бельмец недовольно нахмурился и слегка передернул плечами.
– Я-то как раз помню. В прошлый раз ты забрал у меня амулеты силой. И до сих пор не заплатил за них.
– Тогда у меня были кое-какие проблемы с наличностью. Но я их благополучно разрешил. Сегодня я заплачу тебе все, что ты попросишь. Если, конечно, цена будет справедливой.
Барыга с облегчением улыбнулся.
– Ты знаешь, Первоход, – моя цена всегда справедлива, – произнес он примирительно и приветливо. Затем быстро и незаметно огляделся, сунул руку в карман кафтана, достал что-то и протянул Глебу.
– Только осторожно, – предупредил он. – Этот Собиратель очень силен. Ходок Ясень нашел его в болоте. Выцарапал ножом из торфа.
Собиратель и впрямь был хорош. Он напоминал по виду горошинку черного перца. Отыскать такую «горошину» в Гиблой чащобе было очень нелегко. Собиратели лежали на одном месте сотни лет. Подобно маленьким аккумуляторам, накапливали они Силу, которой был пронизан воздух Гиблого места. А потом могли отдать всю накопленную Силу в один миг. Для людей они были почти безвредны, а вот для темной нечисти взрыв Собирателя был сродни взрыву небольшой атомной бомбы.
Глеб осмотрел Собиратель, вернул его барыге и сказал:
– Вещица хорошая. Но на этот раз мне нужны другие амулеты.
– Другие? – Бельмец недоуменно приподнял брови. – Это какие же? Для темных тварей нет ничего страшнее Собирателя.
– Я собираюсь охотиться не на нечисть, – сказал Глеб.
Несколько секунд барыга недоверчиво смотрел на Глеба, потом нахмурился и сказал:
– Вот оно что. Великий убийца темных тварей решил воевать с людьми? Воистину, странные и непостижимые дела вершатся в этом мире.
Глеб прервал его трепотню нетерпеливым жестом и сухо спросил:
– Что еще у тебя есть? Говори скорей, не томи.
Бельмец вздохнул, сунул руку в карман и достал небольшой светлый камушек. Показал его Глебу и сказал:
– Только для тебя, Первоход.
– Это чего? – прищурился Глеб.
– Мелок, – ответил Бельмец. – Но не простой. Я называю его Довесок.
– И в чем его ценность?
– Довесок усиливает мощь любого оружия. Если ты проведешь мелком по лезвию меча, меч станет в твоей руке легким, как перышко, и смертоносным, как десять мечей. Если смажешь стрелу, она обязательно попадет в цель.
Бельмец послюнил пальцы, пригладил ими реденькую длинную прядь волос и добавил с похабной усмешкой на тонких губах:
– А коли потрешь Довеском свой мужской корешок, сможешь развлекаться с дюжиной девок сразу. Не зная устали и сна. И каждую ублажишь не единожды.
Глеб презрительно поморщился.
– Вижу, ты уже опробовал Довесок на своем довеске, – с брезгливой насмешливостью процедил он.
– И не только на нем, – хихикнул Бельмец. – Коли будешь брать, могу показать, как он действует.
– Покажешь? – Глеб холодно прищурился. – Ну давай.
Барыга согнал усмешку с губ и суетливо стрельнул глазом.
– А ты точно будешь брать?
– Если увижу, что ты меня не дуришь, возьму.
Бельмец облизнул губы и раздумчиво протянул:
– Что ж… Ты ведь знаешь, что я неважный кулачный боец, так?
Глеб кивнул:
– Так.
– Так, – повторил за ним барыга, кивнув сам себе головой. – Ну, а теперь смотри.
Он смазал мелком правую ладонь, затем сжал ее в кулак, посмотрел на Глеба исподлобья и вдруг двинул его кулаком в челюсть. В голове у Глеба ухнул колокол, он смутно сообразил, что летит, а затем что-то больно ударило его по спине и перед глазами запрыгали звездочки.
Полминуты спустя, придя в себя и с трудом приподняв голову, Глеб понял, что лежит на полу, в двух саженях от стойки. Рядом, на корточках, сидел барыга Бельмец.
– Что… – прохрипел Глеб, потом замолчал и поморщился от боли в ушибленной челюсти. – Что… случилось?
– Я ударил тебя, – сказал Бельмец. – Ты это помнишь?
– Чем?
– Кулаком.
Глеб, смахивая с волос опилки, сел на полу и осторожно потрогал пальцами ушибленную челюсть.
– А бил я вполсилы, – извиняющимся и одновременно горделивым голосом сообщил барыга. – А теперь представь, что будет, если ты натрешь мелком Довеском свой заговоренный меч.
Глеб представил. Убрал руку от челюсти, хмуро посмотрел на Бельмеца и уточнил:
– И как долго он действует?
– Пока не сотрется. Главное – держи Довесок подальше от воды. Плеснешь водой – и силе его конец.
Глеб поднялся с пола, зыркнул гневным взглядом на ухмыляющихся посетителей кружала, надеющихся на продолжение драки, затем взял Бельмеца за плечо, развернул его и повлек обратно к стойке.
У стойки он грубо усадил барыгу на лавку и тихо спросил:
– Сколько хочешь за мелок?
Бельмец глянул на Глеба алчно замерцавшим глазом и так же тихо ответил:
– Много.
– Сколько? – повторил свой вопрос Глеб.
– Десять золотых.
Глеб присвистнул:
– Это целое состояние. Где же ты найдешь покупателя, способного столько заплатить?
Бельмец ухмыльнулся:
– Сдается мне, что я его уже нашел, Глеб. И поскольку это ты, то я накину сверху еще две монеты. Итого – двенадцать золотых.
Произнеся последние слова, Бельмец снова залыбился, но на этот раз его улыбочка показалась Глебу несколько панибратской, и он почувствовал раздражение.
– Так-так, – раздумчиво проговорил Глеб, глядя на Бельмеца недобрым взглядом. – А коли я возьму тебя за шиворот и хрястну физиономией об стойку? Твой Довесок сразу потеряет в цене монеты три, верно?
– Верно, – согласился Бельмец. – А посему отнимаем от двенадцати три и получаем девять. Ты сам назначил цену, Первоход.
Глеб усмехнулся наглости барыги, чуть помедлил, затем, саркастически хмыкнув, потянулся в карман за кошелем.
– Умеешь ты торговаться, Бельмец, – выдохнул он.
– Это мой хлеб, – улыбнулся в ответ барыга. – Я ведь деловой человек, а не доброхот.
Прикрыв кошель полой плаща, Глеб отсчитал девять золотых и незаметно передал их под стойкой Бельмецу. Когда сделка была совершена, барыга отхлебнул олуса, почмокал губами и сказал:
– Есть у меня еще кое-что. Правда, не знаю, сгодится тебе или нет.
С этими словами Бельмец достал из кармана небольшую вещь, похожую на светлый, туго перетянутый бечевками теннисный мячик, и показал ее Глебу. Тот взглянул на мячик и поинтересовался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
