Они грациозно скользили по танцплощадке – так гладко, словно взмывали и парили, отрываясь на несколько дюймов от пола. Раньше Кэт никогда не испытывала такого удовольствия от танцев. При этом она остро ощущала своего партнера, пронзительно, каждым нервом чувствуя его близость: мужской запах, гибкую грацию движений, силу державших ее рук.
Сердце Кэт стучало все чаще, в жилах звенела кровь. Она никогда еще не чувствовала себя такой женственной. Когда музыка кончилась, она остановилась, тяжело дыша, с пылающим лицом.
– Спасибо, Морган, – прошептала она. – Мне очень понравилось.
– А мне вдвое больше, Кэт, – сказал он, чуть нагнув голову. – Ты на себя наговаривала. Ты прекрасно танцуешь.
Польщенная, она ответила:
– С сегодняшнего дня. Так что можешь часть похвалы принять на себя.
– С удовольствием, мэм.
Они не успели дойти до своего столика – дорогу им преградил тот самый хорошо одетый мужчина, которого Кэт видела раньше. Мужчина стоял, скрестив руки на груди.
– Могу я представиться, мисс Карнахэн? – спросил он с поклоном. – Меня зовут Тэйт Броули.
Кэт подозрительно прищурилась.
– Откуда вы знаете мое имя, сэр? Я с вами не знакома.
Тэйт Броули ехидно ухмыльнулся.
– У нас с вами есть общий знакомый, Саймон Мэфис.
– Саймон Мэфис? – Кэт застыла от гнева. – Одно имя этого человека звучит как непристойность!
Казалось, Броули несколько озадачили эти слова.
– Я знаю, вы не слишком хорошие друзья, но...
– Простите, сэр, я хочу сесть за свой столик. Кэт попыталась проскользнуть мимо, но Броули опять встал у нее на пути.
– Можно пригласить вас на следующий танец?
– Нельзя! Я отказываюсь танцевать с другом Саймона Мэфиса.
– Мы с ним не совсем друзья, моя милая мисс Карнахэн, просто деловые партнеры. Ну так как насчет следующего танца?
– Нет, сэр. Вы видите, я здесь с другим джентльменом и со своим отцом.
– Мне хотелось бы познакомиться с вашим отцом – после того, как мы станцуем. Возможно, мы с ним договоримся о совместном бизнесе.
Кэт смерила его пристальным, но спокойным взглядом.
– О каком именно бизнесе, мистер Броули? Броули заулыбался шире.
– Я организую лотерею в фонд нового канала и набираю распространителей билетов на Эри. Дело выгодное, уверяю вас.
– И нечестное, – отрезала Кэт. – Почти все лотереи в фонды каналов – чистое мошенничество.
Мик частенько просаживал отнюдь не лишние деньги на лотерейные билеты, особенно когда бывал пьян.
Броули напрягся.
– Вы на что намекаете, мисс Карнахэн? По-вашему, я мошенник?
– Я ни на что такое не намекаю, сэр, но буду вам очень признательна, если вы посторонитесь и пропустите меня к моему столику.
Морган, до этого молча слушавший их разговор, выступил вперед.
– Вы слышали, что сказала леди, мистер Броули? Советую вам отойти.
Броули сверкнул на него злобным взглядом.
– А вы кто такой?
– Это не важно. Я по-хорошему прошу вас отойти. Если вежливой просьбы недостаточно, я могу отодвинуть вас силой.
В глазах Броули загорелась холодная ярость, лицо налилось кровью.
– Я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне.
– Тогда ведите себя прилично, – мягко проговорил Морган.
Броули пригладил пальцами правой руки свои бачки и резко пожал плечами.
– Ненавижу драться на людях, поэтому уступаю, – сказал он. – Сейчас. Но не сомневайтесь, сэр, кто бы вы ни были, я вам этого не забуду.
Броули повернулся, чтобы уйти, Морган крикнул ему вслед:
– Меня зовут Морган Кейн, сэр. Это вам на будущее.
Кэт дрожала от страха.
– Этот человек мне не нравится, – тихо сказала она. – У меня такое чувство, Морган, что ты только что нажил себе смертельного врага.
Морган невозмутимо взглянул на нее, и девушка впервые заметила, как холоден и тяжел его взгляд.
– Может, ты и права, Кэт, но я уверен, что в прошлом у меня уже были враги и, наверное, будут еще.
Глава 4
В это утро Морган Кейн проснулся с полным осознанием того, кто он и что он. К нему вернулась память, однако он посчитал разумным пока придержать это при себе, ибо его появление на Эри было связано с лотереями в фонды каналов.
Лотереи вот уже много лет пользовались популярностью в Соединенных Штатах. К ним прибегали церкви, колледжи, патриотические общества и даже государственные организации, как к безболезненному средству повышения своих денежных ресурсов. В начале девятнадцатого века, когда строилось или было запланировано к постройке свыше пятидесяти каналов, большая часть этих каналов финансировалась именно таким способом.
Вскоре правительства штатов предоставили права на проведение лотерей большому количеству частных предприятий. В одной только Пенсильвании такие права получили пятьдесят фирм. К этим фирмам, как пчелы на мед, стекались разного рода мошенники и проходимцы. Они подтасовывали результаты лотерей и продавали заведомо проигрышные билеты, а самые бессовестные попросту прикарманивали все деньги. Эти люди украли миллионы долларов, и скоро лотереи стали национальным бедствием Америки.
Нью-Йорк был единственным штатом, где лотереи были запрещены. Эри-канал и его многочисленные притоки в пределах штата финансировались государством. Однако это вовсе не означало, что на Эри не продавались лотерейные билеты в существующие и мнимые фонды каналов других штатов.
Здесь Морган Кейн и вошел в это дело. У него был неоценимый опыт по части азартных игр и обнаружения шулерских махинаций. Он родился и вырос в Сент-Луисе, на Миссисипи, где и начал зарабатывать себе на жизнь, играя в карты на речных плоскодонках и пакетботах. После восьми лет такой жизни его одолело беспокойство, он уехал с реки на восток, решив попытать счастья за покером в игорных домах Нью-Йорка. Потом он отправился в Пенсильванию, где год работал распространителем лотерейных билетов в ныне оскандалившейся компании штата «Юнион кэнел лоттери».
Эта компания, без сомнения, была самой крупной и богатой лотерейной организацией. Говорили, что в рядах ее брокеров насчитывалось свыше тысячи двухсот человек, они работали в Пенсильвании, Огайо, Нью-Йорке и многих других восточных штатах. Однако вскоре Морган понял, что такой бизнес не для него. Конкуренция, конечно, была жесточайшей. Но он уже привык к тому, что почти в каждом городке, куда он приезжал, на каждого местного жителя приходилось по лотерейному брокеру, причем из его же компании. Морган не возражал против конкуренции, просто он решил, что работает на шайку мошенников, и с возмущением бросил грязный бизнес. Это решение пришло к нему в Питсбурге.
В этом городе у него жил дядя, брат матери, Шерман Моррисон. Морган всегда любил своего дядю. Когда он был маленьким, Моррисон часто приезжал к ним в гости в Сент-Луис. Потом, незадолго до того как Морган уехал из родительского дома, дядя занялся политикой.
