– Место уже готово?
– Я уточню число людей, и все будет готово.
– Хорошо. Я… – Торвард подумал, оглянулся на Халльмунда, который уже сошел с «Единорога» и стоял рядом. – Ладно, я сейчас пойду поздороваться с Рамвальдом конунгом, а потом пошлем за моими людьми. Два корабельных сарая у вас найдутся?
Торвард вовсе не шутил, когда велел дружине выставить напоказ добычу, чтобы никто не посчитал их бедняками. Для первой встречи с Рамвальдом конунгом он взял с собой сорок человек ближней дружины, и жители Винденэса надолго запомнили это зрелище. Впереди, как и положено, шел знаменосец Бьёрн Маленький, а с ним охраняющий знамя – Бьёрн Большой. На стяге Торварда был изображен золотой дракон, свернувшийся кольцом, – его вышила по черному шелку, шипя, бранясь и потрясая уколотыми пальцами, сама кюна Хёрдис. Всю жизнь она ненавидела рукоделье, но, раз уж ее собственный сын стал наконец конунгом, она пересилила себя и выполнила священный долг королевы и матери. Позади знаменосца гордо шествовал уладский бард по имени Хавган – бывший пленник, прижившийся в дружине. Перед собой он гордо нес свою арфу, и это поражало встречных не меньше, чем если бы кто-то из хирдманов и правда вставил кольцо в нос. Потом шел сам Торвард, за ним четверо его телохранителей, где Ормкель Неспящий Глаз был на голову ниже троих остальных, но выглядел гораздо свирепее любого великана. Далее следовали Халльмунд и Эйнар со своими людьми, как ярлы, а потом все прочие. Хирдманы блестели серебром и золотом на руках, поясах и шеях. Рядом с потертыми, засаленными накидками и полушубками это богатство производило дикое впечатление и придавало дружине сходство с воинством троллей, которые в кои-то веки вылезли из-под земли, чтобы похвастаться перед смертными своими легендарными сокровищами, воспетыми в сказаниях.
В гридницу Торвард вошел в сопровождении только знаменосца, телохранителей и ярлов, но все гости Рамвальда конунга на скамьях умолкли и обернулись. Сам Рамвальд конунг, уже полуседой, но еще крепкий мужчина с коротко подстриженными, по обычаю южного берега, волосами и бородой, в широкой куньей накидке мехом внутрь, покрытой синим бархатом, с толстой золотой цепью на груди, тоже замолчал и невольно привстал, точно завороженный, глядя, как к нему неспешно, но уверенно приближается эта мощная фигура. Рамвальд не видел молодого конунга фьяллей больше года и теперь смотрел на него как на незнакомого. Раньше это был просто сильный, ловкий, веселый и открытый парень. Но сейчас, в потертой накидке работника Сигге и с широкими золотыми браслетами на обеих руках, с равнодушным лицом и уверенным чувством превосходства во взгляде, Торвард производил впечатление чего-то дикого и даже потустороннего. Он не смотрел по сторонам, но взгляды всех в гриднице тянулись за ним, как привязанные.
В трех шагах перед хозяйским сиденьем Торвард остановился, и Рамвальд, опомнившись, сел – не пристало ему вставать перед человеком вдвое моложе себя, пусть и равного рангом. Положив руки на пояс, Торвард ждал, когда с ним поздороваются, но Рамвальд конунг не находил слов.
– Приветствую тебя на земле кваргов и в моем доме, Торвард сын Торбранда! – начал он наконец. – Когда я в последний раз тебя видел, помнится, на той свадьбе в Барланде, ты был еще Торвардом ярлом, и вот прошло чуть больше года, как ты уже зовешься Торвардом конунгом…
Он говорил вроде бы обычные и правильные слова, но сам чувствовал их странную неуместность по отношению к этой невозмутимой и притом вызывающей фигуре.
– Все меняется, – ответил Торвард. – Приветствую тебя, Рамвальд конунг, и рад видеть, что у тебя ничего не изменилось в худшую сторону.
– Слава асам! Ты приобрел славу грозного воина, и каждому приятно принять тебя в своем доме, при условии, конечно, что ты приходишь под белым щитом! – Сам того не зная, Рамвальд конунг повторял слова Бергфинна Тюленя, посланного первым встретить этого странного гостя. – Ведь говорят, что ты победил даже остров Туаль, который до сих пор, со времен Харабаны Старого, ни один человек еще не мог победить! Ты расскажешь нам, как это тебе удалось?
– Не расскажу, – невозмутимо отозвался Торвард. – Никому другому мой способ все равно не подойдет. Для этого надо было пройти в мир иной, а оттуда никто не возвращается таким же, каким вошел.
Рамвальд конунг промолчал. То, что Торвард сильно изменился, притом не в лучшую сторону, было очевидно. На нем лежал тяжелый отпечаток Иного мира, и никто из смотревших на него не желал побед такой ценой.
– Ты хочешь… ты окажешь нам честь и перезимуешь у нас? – спросил Рамвальд конунг, вовсе не уверенный, что хотел бы этой чести.
– Нет, – Торвард мотнул головой. – Мне нужно провести здесь не больше недели, пока мои люди поправят свое снаряжение. Но у меня триста человек и два больших корабля. Ты сможешь разместить нас всех на это время?
– Разумеется! Конечно, у меня сейчас много гостей, ведь наступает йоль, но и тебе не стоило бы пускаться в путь хотя бы до Дня Поминания. Это слишком опасное время, чтобы ходить по морям, его лучше пересидеть в доме, под защитой богов.
– Ты прав, но я не знаю, что будет со мной уже завтра. Я сейчас неудобный гость, предупреждаю тебя сразу… хотя и предупреждения не отвратят того, что суждено. Однако я еще не забыл все обычаи и привез тебе подарок! – Торвард усмехнулся и сделал знак Гудбранду Тыща Троллей.
Тот вынул из мешка большое серебряное блюдо с чеканкой, изображавшей первое сказание о Вёлунде. Гладкое дно блюда представляло собой озеро, на краях были искусно изображены заросли, в которых виднелись два лебедя с поднятыми крыльями и стройная девушка с распущенными волосами, в рубашке – прекрасная валькирия Хервёр Чудесная, будущая жена Вёлунда, и две ее сестры, Хладгуд и Эльрун – в облике лебедей.
– Ах, какая красота! – искренне восхитился Рамвальд конунг, взяв подарок в руки, и прочитал на память:
С юга летелинад лесом дремучимдевы-валькирии,битв искавшие;остановилисьна отдых у озера,лен драгоценныйначали прясть [3].
Где же ты достал такую роскошь? – Он поднял глаза на Торварда.
– Добыча. – Торвард небрежно пожал плечами.
– Да, разумеется! – Рамвальд конунг засмеялся. Видно было, что дорогой подарок несколько уменьшил его тревогу перед гостем. – Такому старику, как я, нетрудно и позабыть, откуда молодой и сильный вождь берет сокровища! Мой сын, Эдельгард ярл, ты знаешь, сейчас в походе в Западных морях, и мы не сомневаемся, что он тоже привезет домой немалые сокровища.
– И я не сомневаюсь. – Торвард кивнул, и это была вовсе не вежливость, а просто плод знакомства с Эдельгардом ярлом. Тот ведь тоже своего не упустит…
– Фру Оддрун! – Рамвальд конунг оглянулся в сторону женской скамьи, выискивая взглядом невестку. – Ох, жена моего сына вышла куда-то, ну да ничего. Йомфру Альделин! – Он обратился к одной из девушек, и та поднялась. – Пока сестры твоей нет, я прошу тебя исполнить за нее обязанности хозяйки и поприветствовать в нашем доме знатного гостя!
Управитель толкнул кого-то из слуг, сделал знак кравчему; опомнившись, домочадцы зашевелились, йомфру Альделин подали позолоченный рог. Торвард молча ждал, пока хозяева выполнят все положенные обряды гостеприимства, но его тяжелый темный взгляд заставлял руки дрожать и бестолково хватать не то, что нужно. Сперва рог уронили, потом ковшиком плеснули пиво мимо, потом девушка споткнулась и чуть все не разлила.
Наконец она подошла, держа рог перед собой обеими руками. Сестра конунговой невестки была еще молодой, лет семнадцати, стройной девушкой со светлыми мягкими волосами ниже пояса, золотистыми веснушками на точеном носике и ясными серо-голубыми глазами. Этой зимой ее впервые привезли в конунгову усадьбу из родного дома, чтобы до весны подобрать подходящего жениха. Платье из тонкой зеленой шерсти с полосками цветного шелка, белая рубашка с золотой уладской тесьмой, золотое ожерелье с несколькими полупрозрачными зелеными камешками в сочетании с ее собственной красотой и свежестью придавали ей вид знатной красавицы из старинной саги. Вот только тот, перед кем она стояла, напоминал не столько героя, сколько дракона, принявшего человеческий облик. Девушка явно робела и жалела, что ее сестра куда-то отлучилась так не вовремя и тем переложила на нее эту тревожную обязанность.
– Приветствую тебя, Торвард конунг, – только и сказала она.
Пока она думала, что бы еще прибавить, Торвард уже взял у нее рог. Выпив, он вытер рот прямо рукавом шелковой рубахи и вдруг наклонился к ней; Альделин невольно отпрянула, как от ядовитого дыхания дракона, но Торвард, даже не заметив ее попытки к бегству, поцеловал ее в губы так уверенно и крепко, как собственную невесту. По скамьям пролетело изумленное и недовольное восклицание: целовать хозяйку обычай позволял гостю во Фьялленланде, но не здесь. Девушка беззвучно охнула, схватила опустевший рог и выбежала из гридницы. А Торвард, не провожая ее глазами, повернулся к Рамвальду конунгу и спросил:
