— Николай Васильевич, — громко обратился Костя к физруку. — Танаев не умеет. Что ему делать?
— Как это — не умеет? — всполошился пожилой, но очень бойкий учитель. Сам он баскетбол просто обожал — наверняка, в том числе, и за победы сборной школы только в этом виде спорта. — В баскетбол не уметь нельзя! Щас научим, не переживай, новичок. У нас же, в конце концов, не соревнования, а урок… В общем, главная задача — попасть мячом в кольцо противоположной команды…
Макс, видимо, как и Мира, не особо интересовался правилами, даже когда видел матчи по телевизору. Хотя… возможно, в детском доме и не было каналов, по которым демонстрируют игры NBA.
— Вот так? — спросил Макс и кинул мяч одной рукой в направлении корзины через весь зал. Тот ровнехонько вошел в кольцо, едва колыхнув сетку.
В звенящей тишине раздался синхронный вдох.
— Этожпростонихуяжсебе, — высказал свое авторитетное мнение преподаватель элитной гимназии, обладатель звания «Учитель года» и заслуженный тренер. — А еще раз так сможешь?
Обалдевший Белов подхватил мяч и броском снова передал Максу. Тот поймал и, вроде бы даже не прицеливаясь, повторил тот же трюк. На этот раз зал отозвался выдохом и восхищенными междометиями.
— Этожпростонихуяжсебе, — прекратил все споры на корню физрук. На этот раз ребята начали смеяться, а в первый раз, видимо, просто решили, что послышалось.
— Никола-а-ай Васильевич! — с веселым упреком обратился к нему Белов.
— Какой еще Николай Васильевич, Костя?! Записывай эту прелесть в команду. Быстрее!!! — очевидно, он впадал в какую-то панику. — Как ты сказал твоя фамилия, мой любимый ученик?!
— Танаев, — ответил Макс, терпя нервные похлопывания по плечу.
— Тана-а-ев! — пропел физрук. — Музыка для моих ушей! А отбивать, уходить от атаки, блокировать можешь? Что еще умеешь?
— Да ничего не умею, — думаю, что Макс сейчас был озадачен. Я теперь могла иногда различать слабые сигналы его эмоций.
Мира смеялась, видимо, от гордости за брата. Отошедшие от первого шока парни окружили Макса и наперебой объясняли, как конкретно нужно играть. Рожа Белова была почти такой же счастливой, как у физрука, который едва держался, чтобы не лишиться чувств. И ведь не боится же, глупый блондинчик, что теперь он перестанет быть лучшим игроком сборной! Очень-очень плохой знак… Так они и в самом деле могут стать друзьями. Но за Макса я, конечно, была рада, хоть ни на одной межшкольной игре до сих пор и не присутствовала.
Таким образом, урок физкультуры был ознаменован каким-то болезненным восторгом, приподнявшим всем настроение. Николай Васильевич задержал Белова и Макса после звонка, чтобы о чем-то поговорить, а остальные отправились в раздевалку.
Мира открыла сначала свой шкафчик, а потом, сообразив, заглянула в мой.
— А где моя юбка? — спросила она у себя самой.
А я уже поняла, поворачиваясь на шум воды. Дверца крайней душевой кабинки была приоткрыта, и вода тонкой струйкой текла на синюю тряпку, лежащую прямо на железной решетке. Мирина юбка.
Но Мира соображала быстрее меня. Она резко наклонилась к низкой лавке и с силой передвинула ее в сторону двери, перекрывая выход. Теперь выйти можно было только, отодвинув эту скамью, грохот которой привлек внимание всех присутствующих, заставив их замолчать.
— Мира? Ты чего? — удивленно спросила Катя.
Моя подруга молча указала пальцем на открытую дверцу душевой. Девочкам понадобилась минута, чтобы понять, что произошло.
— Это точно твоя? — переспросила Настя, а после утвердительного кивка добавила: — Кто-то перепутал с Николаевской! — и хохотнула. Но моментально осеклась под взглядом Миры.
— Девочки! — неожиданно звонко и весело заговорила хозяйка пострадавшей вещи. — Посмотрите-ка, какая неприятность со мной произошла. И кто же так ошибся?
Я не понимала, чего она хочет добиться. Что кто-то сейчас признается в ошибке — мол, прости, хотела поиздеваться над Николаевой, а получилось — над тобой? Не понимала, но и не вмешивалась, продолжая стоять в стороне от всех.
Девчонки выстроились перед ней полукругом, тоже не понимая, к чему она ведет.
— Я так понимаю, никто не признается, да? — уточнила Мира, заставив их переглянуться. — И что же мне делать в такой трагической ситуации?
Яна сложила руки на груди и сказала твердо:
— И чего же ты хочешь? У нас остался только классный час — иди в спортивном костюме, ничего страшного.
— Неужели? — Мира говорила каким-то слишком мягким голосом.
— Ну, а что делать? Или ты хочешь, чтобы тебе кто-то отдал свою? — Яна держалась уверенно, что про остальных сказать было нельзя.
— А мне чужая не нужна. Я полжизни носила чужие вещи, надоело. Но как же мне быть, девочки, такая неприятная ситуация… Что же делать? Мне не хочется идти в спортивном костюме одной. Я еще новенькая — и сразу так выделяться!
Яна пожала плечами, остальные молча ждали продолжения. Мира подошла к Кате и выхватила у нее из рук юбку, та только вскрикнула от неожиданности. Танаева, прямо как недавно ее брат с баскетбольным мячом, легко закинула вещь сквозь открытую дверь душевой кабинки, под струю воды.
— Эй! — закричала Катя. — Ты спятила?
— Смотрите, девочки, а Катя теперь тоже идет на классный час в спортивном костюме! — ответила Мира всем, кроме самой Кати, а та забежала в кабинку, выхватила свою юбку и начала ее отжимать.
— Ну и как это называется? — хмуро спросила Наташа.
— Это называется — солидарность. Поддержка. Укрепление корпоративного, мать его, духа. А не ты ли Даше хотела отомстить? Твоих рук дело?
— Нет! — Наташа даже вышла вперед. — Не я. Честно.
— И как же мне тебе поверить? Я слышала, как ты ей угрожала, а потом по ошибке поставила меня в такое неприятное положение — все логично.
— Да не я это! — та заметно разозлилась. Я почему-то верила, что она говорит правду. Наташа была прямолинейной — она обычно не отрицала, если что-то делала. — Вот, смотри! — она подошла к своему шкафчику, вытащила оттуда юбку, подошла к душевой и сама закинула ее туда. — Доказала? Только отъебись уже, ради бога.
Мира дружелюбно ответила:
— Спасибо, подруга. Я знала, что ты не оставишь меня в беде.
— Мира, успокойся, — снова подала голос Яна.
На самом деле Мира выглядела совершенно спокойной. Девочек в классе было всего десять, считая нас двоих. Я, кажется, поняла, чего она хочет. Но это просто невозможно! Хотя бы потому, что против них всех ей не устоять. А чтобы не быть против всех, ей нужно было их разъединить. Она хотела создать раскол — для этого била словами по очереди: сначала самая безобидная Катя, которая может выпендриваться только из-за спины более сильного, а одна ничего не стоит; потом импульсивная Наташа, которая или кинулась бы в драку, или поддержала бы Миру — а Мира ей нравилась, поэтому ставка была невелика. И когда она успела их всех так хорошо изучить? Следующей, по моей логике, должна быть Настя.
— Настенька! — еще мягче и добрее обратилась к застывшей однокласснице Мира. — Мне интересно, ты за солидарность или против?
Почему они не бросаются на нее все разом — просто отодвинут лавку и спокойно выйдут отсюда? Что она смогла бы сделать против всех? Почему они отупело ждут, пока она успешно прорежает их до сих пор монолитный строй? Возможно, нежелание портить с ней отношения? Нет, тут другое. Чтобы толпа перешла к активным действиям, кто-то должен был стать первым, за которым последуют остальные. И в данном случае, первым быть никто не решался. Точнее, они упустили этот шанс в самом начале.
— Знаешь что, Мира, — ответила Настя. — Мне очень жаль, что ты попала под раздачу, но и поддерживать тебя сейчас никто не обязан.
Дверь, открывающаяся вовнутрь, стукнулась об лавку.
— Что у вас там происходит? — раздался голос Белова.
— Дедовщина происходит. Прямо по-детдомовски! — ответила Мира и с силой захлопнула дверь. — Или женская солидарность — посмотрим, как получится.
— А-а, ну окей, — раздалось из-за двери. Вероятно, там весь разговор был слышен.
После этого девочки напряглись сильнее.
— Ну так что, Настя? — Мира вернулась к своей очередной жертве.
Наверное, пройденных нескольких секунд рыжей хохотушке хватило на то, чтобы переосмыслить свое отношение к происходящему. На самом деле Настя была еще более простым вариантом, чем Наташа. Сегодня я, и конечно, внимательная Мира видели, что той небезразличен Макс. А значит, портить отношения с его сестрой из-за какой-то юбки, которая уже через пару часов высохнет, было бы глупо.
