лицом других болезней. По этой причине отцы города закрыли ворота, блокировали районы внутри, и, в отдельных случаях, подвергли изоляции и сожгли несколько пораженных болезнью домов.
Чума в Геде стала причиной нескольких событий. Во-первых, предположили, что болезнь занесли извне, а поскольку ни в Алсооре, ни в провинциях Гивы не было признаков этого заболевания, решили, что она пришла из далекого Алмааза. На улицах забили камнями до смерти нескольких алмаазских купцов прежде, чем совет городских вельмож, ради безопасности самих же торговцев, изгнал уроженцев этого города за стены и отправил их обратно морским путем. Некоторое время из Алмааза будет приходить мало кораблей.
Во-вторых, Церковь Тала испытала приток новых верующих, так как многие покинувшие паству вспомнили о своей набожности и битком набивались в храмы и соборы для того, чтобы излечиться от болезни. Наиболее циничные горожане замечали, что близкое соседство с другими жертвами может увеличить вероятность заболевания пятнистой чумой. Они говорили и о том, что если бы они были на месте церкви, то умышленно бы распространяли такие незначительные заболевания, чтобы увеличить число верующих. Естественно, эти люди произносили эти слова очень-очень тихо и лишь другим таким же циникам, которых они знали и которым доверяли.
В-третьих, увеличилось количество вступивших в вооруженные силы Геда. Поскольку ворота и гавани были закрыты, большое число молодых людей в доках и на рыбачьих лодках оказались без работы. Хуже того, запасы зерна в хранилищах стабильно уменьшалось, а в войсках обещали два приема пищи в день, что было на одну еду в день больше, чем молодые люди вообще надеялись получить. В армии были церковные лекари и чудотворцы, которые могли отвести основной удар чумы. И, в конце концов, большая часть горожан (особенно наиболее циничные) соглашались с тем, что когда чума практически закончится, начнутся военные действия для того, чтобы захватить как можно больше обрабатываемых земель, пока не начался сбор урожая.
Был и четвертое следствие чумы, но горожане предпочитали не говорить о нем. С началом эпидемии внутри городских стен увеличился спрос на талисманы, ведьмовские обереги, колеса от чумы и целебные средства. Простой народ использовал всевозможные снадобья, настойки и припарки, чтобы задержать чуму. Продавались драгоценные камни с вырезанными рунами, гарантировавшие безопасность воды и вина, обрывки гоблинской кожи со священными текстами оборачивались вокруг суставов в попытках предотвратить опухание. Тысячи самодельных лекарств, обрывки знаний из народной медицины и обращения к забытым богам – использовалось все, что обещало помощь от пятнистой чумы.
Церковь, естественно, недоверчиво относилась ко всему этому, поскольку подобные самодельные лекарства и народные средства не доходили до официальных властей. Все снадобья, припарки, амулеты и талисманы продавались тайком и доставлялись глубокой ночью.
В городе жила старая карга по имени матушка Доббс, которая, если верить соседским легендам, обладала «зрением» и за небольшую плату могла приготовить снадобье, могущее излечить пятнистую чуму, или создать амулет, который сможет защитить носящего от болезни. Правда те, кто желал получить лечебные средства, не могли приехать к ней домой и оставить деньги. Нужен был посредник, не боявшийся ходить по истерзанным чумой ночным улицам Геда.
Джодах стал им по крайней мере до того момента, пока с ворот не снимут чумной флаг, и он сможет отправиться в Алсоор. Во всяком случае до момента, когда он сумеет найти Воску или скопить достаточно денег, чтобы дать взятку и выбраться из гавани на корабле.
Каждую ночь он будет относить народные средства матушки Доббс тем, кто слишком робок или предусмотрителен, чтобы самостоятельно зайти за ними. Он будет забирать свертки, когда старуха ляжет спать, и сразу же отправляться. Ну, почти сразу. Недавно в своем уголке на чердаке ее дома он начал изучать снадобья перед тем, как отправиться их разносить. Сначала он пытался разобраться в лекарствах, а потом, с помощью своих знаний о том, как по-настоящему действуют заклинания, начал стараться их улучшить. Последнее время никто не жаловался.
В этот вечер у Джодаха было три адреса, в каждом из них ему заплатят несколько монет, а иногда добавят лишний медяк за его труды. Он всегда благодарно кивал и благословлял покупателя за его милосердный дар, но знал, что несколько медных монеток не помогут ему, если церковь поймает его разгуливающим по улицам со свертками народных лекарственных средств под рубахой.
В каждом пакете была завернутая в шерсть гипсовая бутылочка, упакованная в коробочку из фанеры, сам сверток был обернут коричневой бумагой и перевязан веревкой. В бутылке была вязкая смесь белой, желто-белой и серо-белой жидкостей, которые сами по себе распадутся на три. По этой причине матушка Доббс дала Джодаху указания сильно встряхнуть сверток перед тем, как его отдать, и уведомить покупателя, что ему следует выпить смесь сразу же, едва он откроет сверток.
Первый сверток надлежало доставить по адресу, совсем рядом с одним из многочисленных храмов Тала. Это был особняк преуспевающего купца или мелкого чиновника. Джодах научился не слишком интересоваться теми, кто живет в Геде, особенно если они не скупились на чаевые.
К свертку прилагались инструкции. Нужно было подойти к черному ходу, постучать три раза, досчитать до пяти и после этого войти. Подобные условности вызывали у Джодаха раздражение, как будто снадобья доставляла волшебная фея, а не оборванный бородатый молодой человек. Тем не менее, такие покупатели часто оставляли неплохие чаевые за терпимость юноши по отношению к ритуалам.
Джодах взял первый сверток и сильно встряхнул его. Он трижды медленно постучал, затем быстро сосчитал до пяти. Отодвинув щеколду, он открыл дверь в помещение, похожее на кухню.
В комнате никого не было, чистые столы и шкафы стояли в ожидании приготовления утренней трапезы через несколько часов. В центре находился большой кухонный стол, из кухни вела единственная приоткрытая дверь.
На столе лежали деньги. Джодах знал, что делать.
Он положил сверток на стол и стал сгребать монеты в ладонь. Затем он остановился – денег было в два раза больше, чем обычно брала матушка Доббс. Не было ли здесь ошибки, задал себе вопрос Джодах, или старуха подняла цены на свои микстуры, ничего ему не сказав? А может остаток был просто чаевыми?
Он мгновение постоял в нерешительности, и из-за приоткрытой двери раздался тихий женский голос: – Какие-то проблемы?
От звука Джодах подскочил и поднял глаза, но увидел, как дверь закрылась целиком. Он покачал головой, схватил оставшиеся монеты и ушел. Юноша закрыл за собой дверь и сделал три шага от дома, когда услышал, как дверь крепко заперли на засов.
Джодах долго смотрел на задний вход
