Читаем без скачивания Бег по лезвию клинка - Влад Стрикс

Монотонное бормотание усиливалось и теперь в нем прослеживалась некоторая ненормальность. Ну да, она самая, только вот чем именно вызванная.

— Красиво, еще красивей… Разложим… Голову рядом, украсим… Тебе нравится? Тебе понравится, крошка, ты будешь звездой моей коллекции…

Странные слова, непонятный смысл, но вот агрессивное безумие в голосе наводило на не самые оптимистичные размышления. Так, надо посмотреть, что же там такое творится. Надо, спору нет, но перед этим желательно еще и под ноги взглянуть. Я это сделал, о чем жалеть точно не придется. Растяжка. Тонкая проволочка, натянутая на уровне двадцати сантиметров от пола. Дерни за нее и будет тебе сюрприз в виде гранаты или же, что сейчас более вероятно, выстрела из того же обреза. Граната маловероятна по двум причинам. Во-первых, у Гончих их быть вроде и не должно, но, учитывая некоторые обстоятельства, их слова значат столько же, сколько прошлогодний снег. Зато, во-вторых, ставить растяжку с гранатой в качестве вразумления непрошеного гостя при данном раскладе было бы несколько глуповато. Маленькое помещение, а разлет осколков как минимум в радиусе двадцати метров. Это если граната наступательного типа. Про оборонительную и говорить нечего — ее только из надежного укрытия и бросают, поскольку кинуть это металлическое яйцо на расстояние более ста метров — чистой воды фантастика. А сия цифра не с потолка взята, а самый скромный вариант разлета смертельных подарочков.

Аккуратненько перешагиваю через растяжку, стараясь не произвести ни малейшего шума. Еще пара шагов и открывшаяся картина приводит меня в состояние, где причудливым образом смешались удивление и омерзение…

Я уже видел того человека, который сейчас бормотал нечто безумно-бессвязное. Вот только был уверен, что он или подох, или сидит на том самом Острове Боли — единственной существующей сейчас тюрьме. Фред Кулинар, он же маньяк, садист и полный извращенец. Классический пример того, как из зловонной утробы официально разрешенных садомазохистских клубов выползают их естественные порождения. Легального уровня пыток господ мазохистов таким красавцам становится мало, да и не то… Им нужен настоящий страх, истинный ужас. Чем дальше, тем больше… Это сродни наркоману, только зависимость не от конкретных препаратов, а от психического состояния.

Этот выродок помойной ямы предпочитал убивать женщин, а потом расчленял их и из частей создавал какие-то омерзительные картины и мозаики. Ах да, еще он считал себя художником-авангардистом. Почему его прозвали Кулинар? Да он ко всему вдобавок поджаривал своих жертв, причем пользовался исключительно кухонными причиндалами вроде духовок.

И вот сие существо, которое назвать человеком и язык не поворачивается, обретается на расстоянии всего нескольких метров, занятое со своей точки зрения ну очень важным делом. Каким? Разделывание трупа одного из Гончих… Рук и ног уже нет, а вот голова лежит на большом подносе в окружении каких-то потрохов. Подробно рассматривать меня, естественно, не тянуло, да и ни к чему. Но вот то, с кем он разговаривал… Девушка, привязанная к столу и которую он однозначно возжелал использовать в своих целях. Несколько мелких порезов на ней уже имеется и сдается мне, приди я сюда минут на пятнадцать позже, то обнаружил бы уже два трупа.

Есть на свете звериное чутье, есть… Иначе никак не объяснить то, что Фред начал было разворачиваться в мою сторону. Ну да то уже не сильно важно, поскольку короткой очередью в три патрона я раздробил ему локтевой сустав левой руки. Да, именно левой, поскольку из статей в газетах помнил, что он левша.

Злобное рычание, стук от упавшего на пол револьвера… Он тянется за ним другой рукой, демонстрируя завидную волю и умение не обращать внимание на боль, но еще одна короткая очередь пресекает эту попытку. Две руки и обе неработоспособны. Ну и еще от моих щедрот…

— Получи, гнида, — усмехаюсь я, когда мой ботинок входит в тесный и резкий контакт с его головой. — Вот лежи и не жужжи, все равно недолго осталось.

— Вы кто…

Испуганный голос привязанной к столу девушки заставляет переключить на нее значительную часть внимания. Да уж, досталось ей по полной программе. Видок жалковатый, побито-помятый, да еще и неизвестно, какие раны этот ублюдок успел нанести. Но первым делом перерезать веревки, они вдобавок ко всему ужасно давят на психику, создавая ощущение беспомощной жертвы. Хм, а ведь именно эту девушку я и видел во сне. Нет, не ту, что с огнями в пустых глазницах, а другую, в которую она превратилась. А вот зачем? Ну тут я ничего не могу сказать при всем на то желании.

Только я успел перерезать первую веревку, как выражение лица вроде бы беспомощной и перепуганной пленницы маньяка резко изменилось. Теперь это была та самая женщина из сна… Яркая, с обжигающим взглядом и внутренней силой. Да уж внешность по сути своей значит не так уж много, особенно в сравнении с духом, который есть суть человека.

— Я же говорила, что мы скоро увидимся, Клим…

Тот же голос, совершенно не похожий на тот, что был у этой девушки до преобразования, зато идентичный тому, что я слышал во сне. Сне? Что-то мне все сложнее называть его столь банальным термином. Я собрался было перерезать остальные веревки, но понял, что это тут не требуется. На мгновение возникший ореол пламени превратил веревки в невесомый пепел… и тут же исчез.

Ну и ну, и ну… Поневоле хочется убедиться, не сон ли это?

— Не сон, — вновь ответило странное создание на не успевший прозвучать вопрос. — Просто мир не так прост, как ты привык думать.

— Какая уж тут простота, — усмехнулся я, решив пока что принимать все странные вещи как неотъемлемую часть сошедшей с ума реальности. — Вот сложностей хватает. Да, ты извини, но мне тут одно дело надо закончить. Оно гадкое, противное, но, несмотря на все это, его нужно сделать.

— На соседнем столе лежит несколько шампуров. Это то, что подойдет лучше всего.

Если каждый телепат, где на всех найти лопат… Разумеется, не стоит понимать в буквальном смысле — я не извращенец, чтобы столь похабно обойтись с прекрасным и загадочным созданием. Просто сложновато и непривычно знать то, что твои мысли уже… не совсем закрытая территория. Впрочем, мне скрывать особенно и нечего, а скорость общения сей способ оченно хорошо увеличивает.

Шампуры действительно нашлись на соседнем столе. Шесть штук, но мне было достаточно и четырех… Острые? Вполне, для протыкания мяса как раз годятся. Заодно и молоток для отбивки прихватим, он лишним также не будет. Теперь только осталось поудобнее расположить не столь и легкую тушку Кулинара в должную позицию. Хорошо бы к стеночке, да тут сил слишком много затратить придется. Ничего, пол тоже сгодится. Тяжелый… Отожрался или всегда таким был? Ну да это уже мелочи, ничего не значащие нюансы. Или просто попытка отвлечься от предстоящей работы, крайне нелицеприятного содержания.

Нет, откладывать не будем. Шампур в одну руку, молоток в другую… Теперь приставим к правому плечу и со всей силушки молодецкой вдарим. Проняло суку, заголосил нечеловеческим голосом, задергался, но мгновенно получил по второй простреленной руке от моей странной знакомой.

— Лежать, мясо, — прозвучал голос, лишь частично напоминающий женский. — А то живьем сожру…

«Мясо» словно зажухло, завяло и даже забыло брыкаться, видимо, голос пробрал до глубин подсознания.

Знаете, оно и понятно, мне тоже сильно не по себе стало, хотя я и знал, что девушка не мне это говорила, зато говорила со всей ответственностью и душевно. Такая… сожрет. На миг сквозь человеческие черты проглянуло нечто иное, похожее и то же время невообразимо иное.

Бр-р… Я встряхнулся, сбрасывая секундную оторопь, и продолжил, загнав второй шампур в левое плечо. Короткая судорога и все. Потерял сознание окончательно, оно и к лучшему. То, что я делаю, еще не значит, что оно мне должно нравиться. Третий — на сей раз в живот. Ну и последний… в череп, прямо посреди лба. Тут пришлось потрудиться, кость была крепкая и прочная. Но нет тех трудностей, что оказались бы непреодолимы… Черный юмор, понимаю, но только он способен хоть в некоторой степени сгладить отвращение. Зато для девушки это было… разве что любопытно. И не только. Стоило мне продырявить Кулинару череп, как она с непонятной ухмылкой отстранила меня и проворковала:

— Иди сюда…

Странные слова и потом она склоняется над трупом, прикоснувшись губами к его лицу. Слабое красное свечение и вокруг становится чуть холоднее, а тело принимает оттенок, слишком серый даже для трупа. Холод, вытекающая из ран кровь, атмосфера инобытия вокруг. И я понимаю, что ТУТ любопытство лучше засунуть куда подальше и временно не проявлять его. Сейчас мне хватило и мимолетного прикосновения к чужой тайне, скрытой и промелькнувшей передо мной в первый, но вряд ли последний раз.