Егор решает остаться на ночь, и я очень быстро прячусь в своей комнате. С надеждой, что этот упертый баран передумал, засыпаю, а утром едва открываю глаза.
Чувствую себя опустошенной, не хочу уезжать из своей квартиры. Но и оставить меня же никто не захочет. Рано еще мне одной жить. Да и сама не хочу, скучно и страшно.
Освобождаю свой шкаф в чемодан, все остальное мама, как оказалось, уже перевезла. Оставляем только мебель, накрываем специальной пленкой, чтобы пыль не плодилась, и с тяжелым сердцем покидаем квартиру.
Когда сажусь в автомобиль, не сдерживаю слез, но быстро беру себя в руки. Я знаю, что будет нелегко в плане притирки, но я смогу. Очень хочу, чтобы мать была счастливой. А через год-два я вернусь в нашу квартиру.
— Вот, это твоя комната, — открывает дверь Егор, пропуская меня вперед. Алекса пока не видно, и я очень этому рада. Не хочу с ним сталкиваться, хоть понимаю, что это неизбежно.
31
Здесь красиво. Современно, только я еще и пяти минут здесь не пробыла, а уже хочу домой. Скучаю по своей маленькой комнатке и уюте.
Со вздохом начинаю разбирать вещи. Егор обо всем позаботился, даже ноутбук новый стоит на столе. Кровать большая в светлых тонах и кресло под большой лампой для чтения. Зона, где можно учить уроки, и большое окно-дверь.
Оставляю все и выхожу на балкон. Тоскливо смотреть, как деревья приобретают другой, более депрессивный цвет. Со второго этажа это очень заметно.
В груди тяжело. Очень хочется вернуться домой и продолжать жить спокойно жизнью. Здесь так не будет.
Я понимаю, что мама заслуживает счастья, но не знаю, готова ли я терпеть издевательства Алекса.
Если бы я могла остаться в своей квартире…
— С ума сошла! — орет в трубку Катька. Я чувствовала, что надо с кем-то поделиться переживаниями, но к маме пойти так и не решилась.
Просто набрала номер подруги.
— Я не смогу его терпеть, — объясняю. — Это единственный способ, Кать, я же не могу выгнать его из собственного дома.
— Ты как маленькая, — злится. — Знаешь такую поговорку — глаз за глаз?
— Не тот случай.
Я не смогу с ним тягаться, к тому же я странно себя чувствую возле парня. Вся дрожу и понять не могу почему: от страха или ожидания.
Остается спихнуть все на отсутствие опыта и действовать по обстоятельствам. Доверяться интуиции.
— Тот. Тот, милая, просто плати той же монетой. Но я тебе скажу, что более чем уверена, что он не будет тебя трогать. Я тут немного поузнавала, — добавляет шепотом. — У Алекса с отцом не очень хорошие отношения. После смерти матери они немного стали терпеливее друг к другу. А раньше постоянно цапались. Алекс не станет его провоцировать.
Не знаю, но и спорить с подругой не хочу. Посмотрим, как будет. Я рада, что уже завтра могу вернуться к учебе. Увидеть одногруппников и немножко отдохнуть.
— Жаль только, что я теперь одна буду к универу ехать, — вздыхает.
Дом Алекса ближе к универу и в другой стороне от моего дома. Дорогой теперь я буду только книжки читать.
Еще немного поболтав с подругой, заканчиваю с вещами и на негнущихся ногах спускаюсь на первый этаж.
За окном почти вечер, да и проголодалась я страшно.
— Дочка, — замечает меня на ступеньках мама, — мы едем в супермаркет, ты тут не скучай и покушай. На плите есть суп, в холодильнике утка, не сиди голодная! — строго посмотрев на меня, прячется за дверьми с дядей Егором.
Есть в доме Алекс или нет, но только от одной мысли, что мы можем остаться здесь наедине, становится жарко.
Иду на кухню и открываю холодильник, достаю утку и соус. Закрываю дверь и подпрыгиваю с перепугу. Алекс исподлобья смотрит на меня изучающе. Без майки, только в спортивных штанах, а с мокрых волос падают капельки воды.
На груди просто офигенная татуировка, переходящая на левое плечо. Становится интересно, что там нарисовано, и я делаю шаг к нему, разглядывая.
— Нравится? — тянет охрипшим голосом.
— Очень красиво! — я правда так думаю. Легко касаюсь рисунка, провожу пальцами, не отводя взгляда от неземной красоты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поднимаю взгляд, и в горле сразу пересыхает. Светло-голубые глаза потемнели, и я знаю это состояние — он зол.
Убираю руку, прокашливаюсь и решаю смягчить обстановку.
— Голоден? — отрезаю кусок мяса. — Разогреть и тебе?
— Нет! — бросает на спинку стульчика полотенце, которое все время держал на плече, и уносится прочь.
— Психованный, — бурчу под нос. Что я не так опять сделала?
32
На следующее утро мы сталкиваемся на лестнице. Алекс поднимает на меня взгляд и быстро спускается вниз, даже не поздоровавшись.
Вчера он не ужинал с нами, аргументируя это какими-то важными делами, за полчаса перед ужином ушел, громко хлопнув дверью.
— Доброе утро, — широко улыбаюсь. Сажусь за длинный стол. Не знаю, как себя вести, ведь тут есть домработница. Она и помогает матери у плиты.
Дома, когда не опаздывала, всегда это делала я, и теперь странно себя чувствую. Егор сидит во главе стола с планшетом в руках. Одет в белую рубашку и галстук. Мне кажется, что он не просто владелец автомастерской, больше похож на депутата.
— Алекс, — строгим голосом произносит, не отрывая глаз от планшета. — Садись! — звучит как приказ.
Несколько секунд спустя слышу за спиной шаги. Алекс обходит стол и садится напротив.
— Спасибо, что оказали нам честь позавтракать с нами!
Речь Егора мне сразу не нравится. И взгляды, которыми они обмениваются, больше похожи на лезвие ножа.
И так я чувствую себя неуютно, а с таким напряжением, боюсь, сердце может остановиться.
Завтракаю, только вкуса не чувствую. Стараюсь поддерживать разговор. Иногда ловлю на себе взгляды, а когда время приходит идти, Егор нас останавливает.
— Сын, ты же знаешь, что вы учитесь с Милой в одном универе?
Втягиваю голову в плечи. Знаю, к чему он клонит, но я не хочу ехать с ним в одной машине. Хватит проживания под одной крышей.
— И? — Алекс уже недоволен, я слышу по голосу. Голубые глаза опять темнеют. Становится неуютно, и решаю вмешаться.
— Если вы о том, чтобы подвезти, — не надо, меня подруга ждет.
Мама с укором смотрит на меня, и я сразу закрываю рот.
Хочу сбежать отсюда. Я не в своей тарелке. Отвыкла от мужских приказов.
Мы с мамой жили в гармонии, ругались иногда, но в основном были спокойны. А тут еще нет суток, как мы переехали, а я готова жить даже на вокзале.
В общем, откреститься не удается, и Егор нас провожает до самой машины, чтобы убедиться, села я или нет.
— Останови здесь, — до универа еще целых три, но я уже не могу слушать тишину и как руль скрипит от напора пальцев Алекса.
— Хочешь назад в больницу? — кидает в меня один убийственный взгляд.
— Нет. Мне надоела взрывоопасная атмосфера, вот и все, — фыркаю. Прижимаю рюкзак ближе к груди, отворачиваюсь.
— О-о, — довольно тянет, но даже в одной букве столько эмоций, что меня начинает потряхивать. — Привыкай, детка, ягодки еще впереди! Ну если ты не изменишь своего истинного пути! — троллит. Ноздри раздуваются от злости, и даже выражение лица меняется. — Потому что я кардинально поменял свое мнение.
Я смотрю на него во все глаза, а потом сама не понимаю, как опускаю свою руку на его, лежащую на руле.
— Я рада, что ты решил дать своему отцу и моей маме шанс.
И, когда мозг наконец-то понимает, что я сделала, резко убираю руку. Складываю на коленях, покраснев до кончиков волос.
Алекс спокойно паркуются возле универа, поворачивается ко мне и теперь уже сам накрывает мою дрожащую руку.
— Что ты себе там надумала? — ржет, пытаясь поймать мой взгляд. Я несколько раз пытаюсь открыть дверь другой рукой, но замок заблокирован.
Жар от его прикосновения останавливается на щеках, а поднять взгляд силы нет.
Рваное дыхание возле щеки и вовсе заставляет замереть.
— Крошка, я понял, как мне повезло, вот и все, — сжимает мою руку, — буду приглядывать за своей «младшей сестричкой», а когда твоя мама устанет от контроля, а это случится совсем скоро, ты, — делает невыносимую паузу, — будешь моей.
