– Ну почему же? Это означает, что я к тебе постепенно подбираюсь, – ответил он неожиданно мягко и проникновенно. Его большой палец продолжал неторопливо поглаживать ее запястье. – Тебе нравятся прикосновения моих рук, и это уже шаг вперед, Квинби. Думаю, тебе понравится и все остальное, что я буду делать с тобой. – Он взял руку Квинби и положил пальцы на свое запястье. – Вот видишь, ты не одинока. Мое сердце тоже норовит выпрыгнуть из груди. Я так сильно хочу тебя, что испытываю боль.
Квинби облизнула внезапно пересохшие губы.
Кончиками пальцев она ощущала бешеный ритм его сердцебиения, и ее возбуждала сама мысль о том, что причиной этого является она, Квинби. – Не могу понять, с чего бы это. Я не накрашена, мои волосы растрепаны…
. – И под платьем у тебя ничего нет, – добавил он. Квинби опустила глаза и увидела, что полы ее халата разошлись, и взгляд Гуннара не отрывается от округлостей ее полных грудей, натянувших батист ночнушки. – Я вижу твои темные соски под тканью. У тебя чудесная грудь – большая и красивая. – Он поднял глаза и неуверенно спросил:
– Ты, наверное, не разрешишь мне расстегнуть твою ночную рубашку и посмотреть?
– Нет! – с усилием выдавила Квинби. Она чувствовала, как напряглись ее соски. Теперь они уже не проступали, а вызывающе торчали. Она торопливо запахнула халат.
На лице Гуннара выразилось нескрываемое разочарование.
– Я так и думал. Ну что ж, тогда буду смотреть на твое лицо. Это тоже очень приятно. Знаешь, ты замечательно выглядишь, когда краснеешь.
После этих слов ее щеки запылали предательским румянцем.
– Так нечестно. Я не умею ничего скрывать. Мой румянец – как пожарная тревога.
– А мне это нравится. Это честно. Потому что ты сама честная. Мне все в тебе нравится. Глаза у тебя сине-зеленые, как море у Бермудских островов, и очень красивые губы. Каждый раз, когда я смотрю на них, мне хочется их потрогать. Мне хочется потрогать всю тебя. – Глаза Гуннара светились теплом. – Перестань сопротивляться, Квинби. Разве ты не видишь, что это бесполезно! Мы обречены быть друг с другом. Генетики из «Кланада» объясняют влечение, возникающее между двумя людьми, с помощью научных терминов, но между нами существует нечто большее.
– Судьба? – с трудом улыбнулась Квинби. – Боюсь, я не разделяю веру гарванианцев в предопределение.
– Из-за того, что ты по уши влюбилась в мерзавца, который использовал тебя, а потом бросил? Ты потеряла способность видеть и заблудилась. Но теперь ты снова выбралась на правильный путь, и не повторишь своей ошибки. – Он усмехнулся. – Ты вышла на улицу Судьбы, в конце которой тебя дожидаюсь я. Дай мне немного времени, и ты забудешь даже, как выглядел тот француз.
Квинби и без того уже с трудом могла вспомнить облик лощеного Рауля. Он словно растворялся, таял, как злой дух, изгоняемый экзорсистом. Впрочем, так оно и есть, подумала Квинби. Неожиданно для себя она почувствовала, что раны в ее душе, болевшие в течение долгих двух лет после того, как она была отвергнута, начинают чудесным образом затягиваться, а ставшая уже привычной боль затихает.
– Не надо воспринимать меня какой-нибудь неврастеничкой, которая оплакивает саму себя и свое разбитое сердце, – сказала она. – Я не настолько глупа.
Гуннар согласно кивнул, поднес руку Квинби к своим губам и нежно поцеловал ее ладонь.
– Лакруа не был твоей любовью. Я – твоя любовь, и меня ты не потеряешь.
Квинби показалось, что эхо от этих простых и в то же время прекрасных слов звенело в комнате еще несколько секунд после того, как они прозвучали.
– Согласишься ли ты отправиться в постель вместе со мной, чтобы узнать, как хорошо нам может быть вместе? – Он уже не говорил, а почти шептал. – Мы испытаем то, что до этого еще не испытывал ни один из нас. Это будет похоже на прогулку по лугу на рассвете, когда солнце ласкает лицо, а мир рождается заново. Это будет прекрасно, Квинби!
Она завороженно смотрела в его глаза. Она уже ощущала прикосновение солнца к своему лицу, ко всему телу…
Гуннар встал и помог ей подняться со стула.
– Ты согласна?
Квинби уже открыла рот, чтобы ответить согласием, но вовремя одумалась. Что она делает, сумасшедшая! Они ведь едва знакомы!
Глаза Гуннара потухли.
– Значит, нет? – Он шагнул вперед, и Квинби ощутила жар, исходивший от его стройного, гибкого тела, а также уже знакомый ей свежий и терпкий аромат одеколона. – Ты уверена?
В этот момент она не была уверена ни в чем.
Тепло и запахи его тела смешались, и у нее закружилась голова, все поплыло перед глазами. Она почувствовала, что дрожит. Как глупо! Ей уже двадцать семь лет, она давно не школьница! Проглотив комок, Квинби сказала:
– Да, уверена.
– Почему?
– Я вас совсем не знаю.
Во взгляде Гуннара вспыхнула надежда.
– И это – все? Я возьму тебя к себе и… – Он осекся, и лицо его снова помрачнело. – Чер-рт! Похоже, я напугал тебя до смерти. – Квинби смотрела на него, ничего не понимая. Гуннар с отчаянием мотнул головой. – Дорога будет очень долгой.
Он склонил голову, и она ощутила прикосновение его губ – легкое, невесомое, как лепесток цветка. Они трепетали и чуть подрагивали. Губы Квинби раскрылись и подались ему навстречу. Было странно, что такое легкое прикосновение способно вызвать в ней столь мощную волну ответного желания.
– Как хорошо! – выдохнул он. – Ну разве это не здорово, Квинби?
– Да.
Их лица находились так близко, что, произнеся это короткое слово, она снова ощутила его губы на своих. И поцеловала его. Это получилось само собой, и ей захотелось повторить поцелуй. Снова ощутить вкус его губ, их нежный трепет.
Гуннар поднял руки и положил их на ее шею, ощутив, как под тонкой кожей бьется неутомимая жилка.
– Я чувствую неутолимый голод. Мне хочется еще и еще. – Его язык прикоснулся к ее нижней губе. – Раздвинь губы, любовь моя, пусти меня внутрь.
Ее губы раздвинулись, и язык Гуннара оказался внутри – трепещущий, ищущий, ласкающий.
Затем он чуть отстранился и посмотрел в лицо Квинби. Сквозь загар на его щеках отчетливо проступил румянец.
– Если ты допустишь меня внутрь себя, будет также хорошо – тепло, приятно…
Грудь Квинби вздымалась и опадала, ей не хватало воздуха. Господи, если она останется здесь хотя бы еще одну минуту, она пропала! Квинби неуверенно шагнула назад.
– Мне пора в постель.
Гуннар застыл. Он внимательно посмотрел в ее лицо, а затем констатировал:
– Я вижу, ты вкладываешь в эти слова не тот смысл, который мне бы хотелось. Ты, видимо, сделана из более крепкого материала, чем я, милая Квинби. Я весь горю. Мне кажется, я сейчас взлечу, как ракета. – Он погладил ее по щеке. – Ну хорошо, каждый пойдет в свою кровать. По крайней мере, сегодня. – Он взглянул на ее босые ноги. – Они еще не согрелись?
