— Рад слышать это. Так что же ты ему рассказала?
— Это дело мое и его.
— Мне кажется, я имею право это знать. Она отвернулась, вертя в пальцах бокал, затем неохотно ответила:
— Главное, я сказала, что ты его отец, Я рассказала ему, что мы встретились случайно, что у тебя был свой дом, поэтому ты не мог жить с нами. — В ее голосе послышались вызывающие нотки. — Ронни только пять лет. Он не может понять всего. Он знает от друзей, что иногда отцы живут со своими детьми, а иногда нет. Это он понимает. Он счастлив, и я не хочу разрушать его жизнь.
— И я не хочу разрушать его жизнь, я только хочу сделать ее полнее, богаче. — Он помолчал, а потом добавил: — Я хотел бы встретиться с ним.
— Нет! Ты никогда не станешь частью его жизни.
— Ронни в такой же степени мой сын, как и твой, Деби.
Она резко повернулась к нему.
— Нет! Я не допущу этого. То, что мы… были однажды близки, в результате чего появился ребенок, ничего не значит. Ронни не хочет, чтобы ты был рядом. Неужели ты думаешь, что он нуждается в тебе, что какой-то дремучий инстинкт одержит верх и он полюбит тебя сыновней любовью? Думаю, ты его испугаешь, заставишь смущаться, вселишь неуверенность в себя. Он испугается так же, как испугана я. — Деби встала. Ее голос зазвенел от напряжения. — Итак, почему бы тебе просто не оставить нас в покое? Мы никогда не нуждались и никогда не будем нуждаться в тебе! — закончила она и поспешно вышла из кафе.
Арчибальд не предпринял попытки догнать ее. Взяв второй бокал вина, он сидел в задумчивости. Перед его глазами встало лицо Деби, но не пасмурное и злое, какое он только что видел, а то, каким оно было при первой их встрече в доме его отца. Тогда Деби выглядела совсем юной, беспомощной, черты ее лица заострились от голода. Она была похожа на ребенка.
Ему безумно захотелось узнать, как выглядит его сын. Есть ли в нем что-то от отца? Или он полное отражение своей матери? Как только Арчибальд узнал о существовании, Ронни, его желание увидеть сына усиливалось с каждым днем, стало навязчивой идеей. Он контролировал это желание, пытаясь сначала найти правильный подход к Деби. Но теперь, когда он убедился, что она будет препятствовать ему всеми доступными ей средствами, его терпение иссякло. Выпив залпом содержимое своего бокала, он поспешил к выходу и остановил такси.
Ронни учился в достаточно дорогой и престижной школе. Вокруг толпились няни и сопровождающие в ожидании своих подопечных. Гилберт, в выцветшей штопаной одежде, стоял как столб в стороне, но все уже привыкли к нему и приветливо здоровались.
Арчибальд сидел в такси напротив входа в школу. Дождавшись, когда Гилберт и Ронни, держась за руки, вышли за ворота, он расплатился с таксистом и побежал за ними.
Они оживленно разговаривали. Мальчик возбужденно рассказывал о предстоящей экскурсии в сафари-парк, когда вдруг перед ними, словно из-под земли, вырос человек. Гилберт инстинктивно загородил собой Ронни, будто желая защитить его. Однако голос Арчибальда звучал дружелюбно.
— Привет, Гилберт. Надеюсь, вы меня помните?
— Да, но… Вас прислала Деби? — Арчибальд подумал, что вполне можно было бы и соврать, но сдержался и отрицательно покачал головой.
— Я решил подойти сюда, чтобы встретить вас. — Он опустил глаза. — И увидеться с Ронни.
Мальчик с любопытством взглянул на него. Его лицо показалось Арчибальду до боли знакомым. Он вспомнил старую фотографию — нет, не свою, а своего отца, когда тот был еще мальчиком, возможно в том же возрасте, что и Ронни теперь. Такой же высокий лоб, прямые брови, так же хорошо сложен. Похоже, этот очень привлекательный ребенок в один прекрасный день превратится в чертовски интересного мужчину. Только глаза были другие. Они были точной копией глаз Деби.
Арчибальд присел перед сыном на корточки и улыбнулся.
— Привет, Ронни.
Мальчик взглянул на Гилберта и, увидев на его лице вынужденное согласие, вежливо ответил:
— Привет. А мы скоро поедем в сафари-парк.
— Да это же здорово! Ты любишь животных?
— Да, но мама не разрешает мне никого держать в квартире. Однажды у меня был хомяк, он убежал и до полусмерти напугал уборщицу. Так она сама сказала: «до полусмерти», — уточнил он с видимым удовольствием. — И еще она сказала, что никогда больше к нам не придет, если мы будем его держать. Поэтому пришлось забрать его в школу, теперь он живет в нашем классе.
Губы Арчибальда растянулись в улыбке. Он был очарован, порабощен, его сердце заполнила любовь к ребенку. Ему так хотелось взять его на руки, унести куда-нибудь, где они смогли бы поговорить без свидетелей, но он понимал, что пока нечего и надеяться на это. Даже сейчас, решив встретить сына у школы, он уже многим рискует; больше ничего предпринимать пока не следует.
— Ты хорошо рисуешь? — ласково спросил он. — Может, нарисуешь мне своего хомяка? Кстати, как его зовут?
— Рыжик. Наша учительница, мисс Кей, сказала, что это очень подходящее имя для хомяка. — Мальчик улыбнулся, и Арчибальд увидел, что он унаследовал от Деби не только глаза.
— Действительно прекрасное имя, она совершенно права, малыш.
Ронни взглянул на него с любопытством.
— Вы друг моей мамы?
— Да.
— Такой же, как Зак?
Кто такой этот Зак? Какое отношение он имеет к Деби? — с беспокойством подумал Арчибальд, но с легкостью ответил:
— Нет, пожалуй.
— Безусловно нет, — раздался у него за спиной спокойный голос Деби. Он резко выпрямился и повернулся к ней. Она была бледна от ярости, но ради мальчика сдерживала свои эмоции, лишь глаза выдавали их. Она приблизилась к нему вплотную и прошептала на ухо: — Только такая крыса, как ты, могла воспользоваться этой ситуацией. — И тут же протянула руки к ребенку: — Привет, малыш.
Тот крепко обнял ее, рассказал о предстоящем походе в зоопарк, затем взял за руку и взглянул на Арчибальда.
— Он хочет, чтобы я нарисовал ему Рыжика.
— В самом деле? — Деби сверкнула на Арчибальда глазами, но он выдержал ее взгляд. Молчание затянулось. Наконец Деби повернулась к Гилберту.
— Я отведу Ронни домой, Гил. Приходи через час на чашечку чая.
— Хорошо, мэм дорогая. Пока, Ронни. — Старик отправился к себе в приют, а Деби указала рукой направо.
— Там, за школой, есть сквер. Почему бы нам не пойти туда и не посидеть немного? Сынок, показывай дорогу.
Мальчик побежал вперед.
— Никогда не прощу тебе этого, — сказала Деби злобно. — Никогда!
Арчибальд не ответил. Ему совсем не хотелось сейчас тратить эмоции на ее гнев. Его волновало только одно: как будет вести себя Ронни, когда наконец узнает, что он его отец. Деби уверяла его, что ничего плохого о нем мальчику не говорила. Но Ронни, возможно, заметил ее раздражение, нервозность, ненависть к нему, и их отношения с сыном могут разрушиться, еще не начавшись.
