Ахома. От неожиданности тот не успел среагировать, и кубок врезался ему точно в лоб, глубоко рассекая кожу. Все в мегароне замерли.
— В другой раз хорошенько подумай, прежде чем осуждать мои решения. Помни, кто перед тобой, — глаза Клитемнестры были ужасающе спокойны, как и голос. — А теперь… Пошел вон!
Унижение было полным. Кровь горячей струйкой потекла по лбу Ахома, а разлитое вино неприятно холодило одежду. Он практически кожей ощущал взгляды других царедворцев.
Поклонившись, Ахом вышел из мегарона.
С тех пор по серьезным вопросам с ним не советовались. Должность управителя давала Ахому почти безраздельную власть над слугами… ограниченную, однако поддержанием порядка в микенском дворце. Какой-либо благосклонности от Клитемнестры можно было не ожидать. Серьезный шаг назад для честолюбивого египтянина и огромный удар по его самолюбию. Ахому не оставалось ничего иного, кроме как запастись терпением, скрывая свои обиды и надеясь на грядущие перемены.
Кажется, он их дождался.
Наконец-то.
* * *
Таким человеком был Ахом, сын торговца из Айгиптоса и микенский царедворец. Его деятельный ум вовсю перебирал варианты развития дальнейших событий. Несколько раз египтянин ощущал на губах кривую усмешку. Он обдумывал свое возвышение… И месть, которая казалась упоительно близкой.
Подслушанный разговор Ореста с сестрами многое менял. Царевич Ахому не нравился: обликом он слишком напоминал мать, а мысли и поступки, напрочь лишенные корыстного расчета, часто становились неразрешимой загадкой для ума дворцового управителя. Но если на трон вместо Ореста взойдет Эгисф?..
Ахом понял: подул долгожданный ветер перемен. Тот самый, что подхватит корабль его жизни и помчит к неизведанным берегам. К новым вершинам!
Глава 5
Одиссей стоял, сложив руки на груди и наблюдая за маневрами маленьких лодочек в порту Пилоса. Небо было голубым и ясным, а море, с которого доносился легкий запах соли и водорослей — безмятежным. Здесь, в порту, морской бриз причудливо смешивался с резкими запахами нагретых солнцем кожи, дерева и разделанной рыбы. В эту смесь едва уловимо вплетался жасмин, в изобилии растущий у городских стен. Многие назвали бы это сочетание странным и почти зловонным, но только не люди моря, одним из которых был и Одиссей, царь Итаки.
Его седые волосы были убраны с лица и перевязаны лентой, а одежда не имела драгоценностей, которые могли сковывать движения. Властелин Итаки одевался как обычный моряк, что не удивительно — большая часть его жизни прошла на корабле.
Этот человек был по-своему красив, хотя солнце, ветер и прожитые годы давно покрыли его лицо глубокими морщинами. Одиссея любовно называли морским старцем — он делал вид, что прозвище жутко его раздражало, но на самом деле вовсе не был против.
— Не пора ли выдвигаться, господин? — чей-то голос вывел царя из задумчивости. Одиссей пару раз моргнул и перевел взгляд на стоявшего рядом широкоплечего моряка.
— Ты иди, Мелетий. Проследи, чтобы вино в амфорах было не разбавлено, и позаботься о мясе. Все как обычно.
— А где искать тебя после, мой царь? — с настойчивостью уточнил собеседник. Мелетий во всем любил порядок и иному мог показаться занудным, но его повелитель считал эту дотошность весьма полезной.
— Хочу еще немного поглядеть на порт да побродить по окрестностям… Кто знает, когда еще получится навестить Пилос! Не переживай, к середине дня я вернусь на корабль.
Кивнув, Мелетий быстрым шагом направился к итакийскому судну. Одиссей проводил его взглядом. Он ни разу не пожалел, что взял на борт этого человека, который всю жизнь пас овец и до недавних пор ничего не знал о морском деле.
Жена и дети Мелетия скончались от лихорадки, после чего тот попросился в команду моряков. Единственный, кто остался из его родных на Итаке, был его брат, Киос. Однако ему приходилось содержать семью, и Мелетий не желал становиться обузой. Нет, он предпочел сесть за весла, чтобы впервые покинуть маленький остров, на котором родился и вырос. С тех пор минуло несколько лет. За это время Мелетий посетил множество земель. А Одиссею не раз пригодились его навыки в долгих морских походах.
Царь улыбнулся — подбирать нужных людей в команду он, бесспорно, умел.
Тут его внимание привлекла перебранка двух лодочников, едва не сцепившихся веслами. Вопли рассерженных гребцов разносились по воде, а само зрелище казалось презабавным. Порт Пилоса был весьма оживленным местом — он едва вмещал прибывающие торговые галеры со всего света, военные суда и мелкие лодочки местных жителей. Однако суматоха царила лишь у берега: далее расстилалась морская гладь, которую в месте соединения воды и неба словно укрывал полупрозрачный туман. Эта синева дышала зноем и поражала неброской, но притягательной красотой.
Боковым зрением Одиссей заметил какое-то движение и обернулся: в двадцати шагах стоял молодой мужчина и приветственно махал рукой. Первым делом Одиссей обратил внимание на одежды пришельца — так одевалась микенская знать. И лишь затем старый итакиец понял, что хорошо знает этого человека.
— Какая неожиданность, — воскликнул гость, быстро приближаясь к царю Итаки. — Ужасно рад тебя видеть!
— И это взаимно, дорогой Орест! — Одиссей стиснул гостя в объятиях, а затем отстранился, внимательно изучая его лицо и фигуру.
В прошлый раз, когда они виделись, Орест был угловатым и невысоким подростком. Теперь микенский царевич едва напоминал себя прежнего: вытянулся, окреп и возмужал — Одиссей оказался гораздо ниже его. Длинные волосы свободно спадали на плечи Ореста, его тело стало поджарым и мускулистым, а светлые глаза словно пронизывали собеседника насквозь.
— Как же быстро растут дети, — пробормотал Одиссей. — Ты изменился почти до неузнаваемости, парень.
— Зато ты остался прежним, и это радует.
— Разве что окончательно сморщился, — ухмыльнулся итакийский царь.
— Я рискую быть утопленным в море, если скажу хоть что-то про сушеный виноград?
Они расхохотались. Сидевший неподалеку нищий в лохмотьях вздрогнул при этом звуке и сразу же опустил голову. Отсмеявшись, Одиссей спросил:
— Что привело тебя сюда, Орест? Микенский царевич — редкий гость в Пилосе.
— Хочу подыскать для себя подходящий корабль, — пожал плечами тот. — В Пилос я прибыл только сегодня и надеюсь вскоре обсудить этот вопрос с царем Нестором лично.
— Вот как?.. Лучше приходи к нему не ранее завтрашнего полудня, — Одиссей прищурился и почесал бороду. — Вчера вечером у нас с ним была хорошая попойка. Вряд ли повелитель Пилоса сможет связно пролепетать сейчас что-либо, кроме собственного имени.
— Спасибо за предупреждение, Одиссей. Обязательно последую этому совету, — с серьезным видом ответил Орест. — Твои слова меня не удивляют, вы же с Нестором старые друзья… Однако для человека, пившего вчера без устали, ты выглядишь на удивление
