Читаем без скачивания Последний и решительный - Георгий Лопатин

только войдя в состав Германии (чего никому из них не хотелось, в отличие от Немецкой Австрии). Так что в итоге Прага, Братислава и Варшава с грустью согласились на новые границы.

При этом, однако, чехи выторговали за отказ от Судет славянскую область Лужице или Лаузиц по-немецки, на левом берегу реки Нейсе, до конца Тридцатилетней войны входившую в состав Чехии. В Берлине решили, что промышленно развитые Судеты Рейху куда нужнее чем сельское захолустье между Саксонией и Силезией. Но с чехов ещё потребовали признать автономию Лужице и Моравии, наградив за это чешским куском Австрийской Силезии (остальное разделили по этническому признаку между Германией и Польшей).

Словакию за покладистость в немецком вопросе тоже вознаградили Подкарпатской Русью с окружающими русинскими землями, а также Буковиной. Русины ещё раньше решили, что им не по пути ни с мадьярами ни с поляками. Словакия, согласившаяся признать за Подкарпатской Русью полуавтономный статус, устраивала их гораздо больше.

Буковине же просто некуда было деваться. Жившим там румынам и преимущественно православным родичам гуцулов, не хотелось ни под Польшу, ни под Венгрию, да и под москалей не тянуло. Самостийной Украины стараниями Климоффа уже не было и не предвиделось, Румыния была отрезана новыми венгерскими владениями, как и Австрия, так что Словакия оставалась единственным приемлемым вариантом.

Польше в виде платы на немецкие анклавы, засчитали Волынь и запад Вайсрутении, оккупированные немцами. В Варшаве были недовольны и не хотели даже слышать о каких-то автономиях для нацменьшинств.

Впрочем, как вишенка на торте, всем трём новоявленным «суверенным» славянским королевствам пришлось признать протекторат Германской Империи. Легче всего это приняли словаки с русинами, так как венгерская угроза никуда не делась. Венгрия уже прибрала юг Словакии и юго-запад Подкарпатской Руси, населённые мадьярами, и грозилась вернуть остальное, а пока жестоко подавляла трансильванских и банатских румын, после распада Австро-Венгрии заикнувшихся было о самоопределении.

Отношение мадьяров к нацменьшинствам вообще всегда было своеобразным, достаточно вспомнить бытующую в Венгрии поговорку о тех же словаках: «A zabkasa nem etel, Tot nem egy szemly» («Каша не еда, Словак не человек»). Так что в Словакии и власти и народ логично сочли протекторат Берлина меньшим злом чем восстановление власти Будапешта.

В Чехии были аналогичные опасения насчёт поляков, косивших глазом на доставшуюся Праге часть Силезии. Кроме того, чехи надеялись, что немецкий протекторат поможет получить льготный доступ к рынку Германии.

В Польше меньше всего были довольны протекторатом, панам хотелось «вольнОщи» и «неподлеглощи», но большинство соглашались что Польское Королевство ещё слабовато, и протекторат швабов пока нужен для защиты от тех же москалей. Зато потом, когда Польша окрепнет, УХ, тогда мы ВСЕМ покажем, что есть Речь Посполита от можа до можа! И Гданьск будет польский и Крулевец, и Щецин, и Колобжег, и Вроцлав, Рига, и Минск, и Киев, и Смоленск, и Одесса!…

«Идиоты! Да кто ж вам даст? — подумал кайзер. — В уплату Климоффу за продовольствие в первую очередь пойдут польские заводы и фабрики. Я прослежу чтобы вывезли всё до винтика! Польская промышленность должна уйти в Историю! А Польша — стать аграрно-сырьевым придатком Рейха! Этим глупым пшекам хватит работы на полях, в лесах, ну ещё в шахтах».

Краем уха Вильгельм слушал доклад Людендорфа о подготовке резервов из выздоравливающих раненых, и о проблемах военного производства и снабжения. Да, всё плохо, всё плохо… На фронт приходится уже призывать даже имеющих в документах отметку «unentbehrlich»* Заменяют их у станков инвалиды, да неопытные женщины и подростки, к тому же изголодавшиеся — результат сказывается на качестве продукции.

* «Незаменимый»(нем.) Аналог нашей брони в ВОВ.

В Германии свирепствует не только продовольственный кризис, но и сырьевой. Особенно после того, как из-за мятежа венгров были отрезаны Балканы и Турция. На море Антанта ужесточила блокаду. Даже идущие в Скандинавию нейтральные суда обыскивают, фиксируют груз, их разведки и нанятые частные детективы отслеживают движение грузов от причала. И если он идёт в Германию, то поймав снова того нейтрала с грузом, антантовцы насильно приводят судно в английский порт, и там «покупают» груз по дешёвке. Так что и нейтральные коммерсанты и арматоры уже не так охотно везут товары для Германии.

Да и сколько их осталось, тех нейтралов? Вся Африка объявила войну Рейху, как и вся Азия. За океаном только Мексика, Никарагуа, Панама, Сан-Доминго, Гаити, Парагвай и Боливия не присоединились к Антанте, но много ли с того пользы? Да и то, мексиканцы просто заняты своими проблемами, «банановые республики» Центральной Америки и Карибского моря испортили отношения с американскими оккупантами, не без помощи Николаи и его службы… С сырьём теперь тоже надежда на Россию. Скорей бы уж этот Климофф захватил Петербург и Москву, сверг большевиков…Мир на Востоке — спасение для Германии и немецкой промышленности!

Один только светлый момент среди сплошного мрака. Наступление Антанты на Балканах выдыхается. Тут и яростное сопротивление на южной и восточной границе австро-немецких земель. И изменившееся отношение славянских подданных Карла после создания их королевств. Настроения чехов и словаков решительно изменилось. Особенно в Словакии сейчас готовы воевать за Рейх, точнее за себя против мадьяров перебежавших к Антанте, и Антанты, решившей их простить.

По данным Николаи, дипмиссия Антанты, прибывшие в Будапешт, предложил Каройи отречься от Хорватии, Славонии, Фиуме, Срема, Славянской части Баната, обещая за это сохранить в составе Венгрии большую часть остального Баната, Трансильванию, Мармарош, Кришану, юг Словакии, и как компенсацию за потерянные славянские земли соглашаясь оставить отобранные у Румынии западную Олтению и западную Молдову (трусливо сдавшихся «потомков римлян»), вечно битых, и сгубивших себя собственной жадностью, глупостью и наглостью, Антанте явно не жаль.

Хорошо ещё, удалось быстро подавить взбунтовавшиеся после отделения Венгрии мадьярские подразделения, задействовав заранее разработанный на такой случай План «Этцель». Из всех венгерских частей под разными предлогами изъяли артиллерийские и миномётные батареи вместе с пулемётными ротами, и раскидали по другим войскам, заменив такими что были укомплектованы немцами. Так что в момент своего бунта, венгерские войска оказались только винтовками и гранатами, и после массированного артиллерийско-миномётно-пулемётного огня, принуждены сдаться, под угрозой что иначе на их подавление пустят чехов и словаков, чья «любовь» к мадьярам общеизвестна. Ну а венгерские батареи и пулемёты захватили пехотинцы из лояльных народов. Это одна из главных причин почему у венгров не ладится наступление на север и запад. Но Словаки понимают, что без помощи им будет не лучше чем румынам, а помочь им может только Рейх.

В Чехии, традиционно, воевать не рвутся, в отличие от восточных соседей. Впрочем, главный вклад чехов в эту войну — вовсе не геройство, а оружие. Тут у них всё в порядке, и с количеством и с качеством. Новый статус Чехии и Словакии отразился и на войсках Антанты. Солдаты и офицеры «итальянской» дивизии чехословаков, узнав что у них теперь есть «суверенные королевства», и что король Карл объявил амнистию, задались вопросом: «А зачем нам тогда всё это?». Да ещё и наличие отдельных государств, вело к отдалению чехов и словаков.

Чехи даже освистали словака Масарика, пытавшегося перед ними выступить, говоря: «А почему этот нами командует? Разве нас меньше чем словаков? Или мы беднее? Или чеха не найдётся?». После чего уже оскорблённые словаки заговорили: «Мадьяры веками за людей не считали, теперь и чехи за это же взялись⁈»

В итоге дивизию разделили на две отдельные бригады, в одной собрали чехов, в другой словаков, и отправили в Албанию, благо там ни к кому не перебежишь.

Начались проблемы и среди южных славян. Хорваты и словенцы потребовали, чтобы вместо присоединения к Сербии была «свободная и равноправная федерация, на манер Швейцарской», в которой «хорваты, словенцы и другие народы будут сами управлять своими внутренними делами, без вмешательства Белграда». Сербский принц-регент Александр и его окружение не хотят и слышать ни о какой федерации или даже автономии, и потребовали объединяться без всяких условий, тем более что и почти вся территория предназначенная под единое государство южных славян, уже освобождена.

На что хорваты и словенцы стали требовать от Трумбича разорвать позапрошлогоднее соглашение с Александром об объединении в Королевство Сербов Хорватов и Словенцев: «Мы, в нашей цивилизованной европейской федерации, и сами прекрасно проживём, а сербы пусть и дальше свиней пасут, да кланяются своему мелкому тирану!».

По сообщению Николаи, даже в Югославянском Комитете Трумбича всерьёз обсуждают идею строить своё государство отдельно от «отсталых сербов, ещё не отвыкших от азиатского рабства».

Серьёзный конфликт, у Александра и с черногорским королём Николой.