Фредерика постаралась взять себя в руки. Ничего себе! Обручился с ней, а у самого в это время была куча «полюбовниц», да еще ребенок в какой-то глуши, с умирающей матерью. А что касается его состояния, то, похоже, он им похвастаться не может.
– Вы упомянули, что месяц или два назад он был стеснен в средствах. Что-нибудь случилось?
Кивнув, экономка наклонилась, явно намереваясь сообщить что-то под большим секретом.
– Это, конечно, не мое дело, мисс, но, думается, вы умеете держать язык за зубами, а иначе ею светлость никогда бы вас не нанял. Семья Эликзэндр никогда не отличалась богатством. Отец мастера Гейвина был младшим сыном в семье, поэтому при разделе наследства почти все отошло старшему сыну, а то, что досталось ему, он промотал, правильнее сказать, проиграл. Грех такое говорить, но, не скончайся в одночасье, пустил бы своего сына по миру.
– Подумать только! А вы, как я понимаю, с этим семейством связаны давно, – заметила Фредерика, решив, что миссис Эбботт и в самом деле ценный источник информации.
– Я у них начала работать, когда мастера Гейвина еще и в помине не было. Когда его родители поженились, вот тогда они и взяли меня экономкой. Еще был жив его дедушка, граф в четвертом колене. Помню, лорд Эдмунд вечно задирал нос, когда наведывался к нам время от времени.
– Лорд Эдмунд?
– Дядя мастера Гейвина, старший брат отца. Он и мистер Эликзэндр разругались в пух и прах, когда мастер Гейвин появился на свет. После этой ссоры лорд Эдмунд не поддерживал никаких родственных связей не только с братом, но и с племянником. Похоже, к концу жизни лорд Эдмунд оказался на мели, так как его светлость вместе с титулом унаследовал уйму долгов и никаких денег.
– Никаких денег? – спросила Фредерика, озираясь. – Но ведь этот дом, мебель, прислуга требуют…
– Не волнуйтесь так, мисс, свое жалованье будете получать исправно, – сказала миссис Эбботт. – Слава Богу, у его светлости дела пошли, на поправку. Он, я слыхала, обручился с богатой наследницей и получил какую-то сумму по марьяжному договору. А вот девочка оказалась у него на руках совсем не вовремя. Приходится скрывать семейную тайну, но, думаю, после свадьбы надобность в этом отпадет.
– Ну да, конечно! Понимаю… – Фредерика мгновенно разобралась, что к чему. Дивно! Дворецкий, лакей, служанки – все за ее счет, да и ее наняли за собственные деньги. Распрекрасный лорд Сибрук не кто иной, как охотник за приданым, и Томас тоже хорош. Ни слова о брачном договоре, а ей и на ум не пришло поинтересоваться! – А вдруг эта наследница возьмет да и расторгнет помолвку, что в таком случае будет делать лорд Сибрук? – задала она вопрос довольно резким тоном, что вызвало настороженный взгляд экономки, в свою очередь не укрывшийся от глаз Фредерики. Она тут же постаралась придать лицу выражение озабоченности, как обычно делают, когда хотят внушить собеседнику, что любопытство продиктовано всего лишь сочувствием.
– Уж и не знаю! – вздохнула миссис Эбботт. – Если бы было что продать, так ведь почти ничего не осталось, – заметила она немного погодя. – Этот дом не подлежит продаже, да и поместье в Бруксайде тоже. Рассчитает прислугу, надо полагать. – Она нахмурилась, отчего лицо покрылось глубокими морщинами, которые спустя минуту неожиданно разгладились. – А с чего бы это ей расторгать помолвку? Говорят, она засиделась, да к тому же провинциалка. Только и плюсов что богатство! А я вот что скажу: любая девица посчитает за счастье выйти за такого красавца, как его светлость! – Экономка расплылась в улыбке.
– Несмотря на его полюбовниц, как вы выразились, и ветер в голове? – заметила Фредерика со смешком, стараясь изо всех сил, чтобы не сорвался голос, потому что была вне себя от гнева.
– Ой, да что вы, право! Для благородных это сущий вздор. На эти вещи обращают внимание такие, как вы, мисс, да я. Знатные женятся, выходят замуж по причинам, не имеющим ничего общего не только с любовью, но даже с обыкновенным уважением. Такие союзы сплошь и рядом, а когда в основе отношений настоящие чувства – это, скажу я вам, прямо-таки редкость. Юная леди, поверьте мне, предлагает свои денежки в обмен на имя, титул, положение в обществе. А если она к тому же себе на уме, то для утехи и полюбовника заведет. Вот уж чего бы я не желала для мастера Гейвина! – Миссис Эбботт вздохнула. – Господь с ним, с богатством этим! Лучше пусть он женится по любви, и чтобы жена его любила. Всю жизнь такой неприкаянный, такой одинокий, даром что друзей прорва…
Фредерика благоразумно промолчала, хотя слова – одно другого резче – так и грозились сорваться с языка.
– Ну ладно, все это к делу не относится, – сказала миссис Эбботт, слегка покачав седой головой. – Зашла сказать, на что вам следует обратить внимание, да вот заболталась. Девочку можно выпускать в сад, только когда никого нет поблизости. Повар знает про нее, камердинер его светлости тоже, а все новенькие – в полном неведении. По четвергам, после обеда, вы свободны. С ребенком останусь либо я, либо Люси. И вот еще что! Когда представится свободная минутка, скажем, Кристабель спит или еще что, придется делать вид, что вы помогаете мне по хозяйству. Всегда найду, чем вам заняться. Если возникнут вопросы к его светлости или, возможно, захотите подать жалобу, прошу обращаться ко мне. Я передам.
– Не знаю, вопрос это или жалоба, но прошу вас передать ему то, что я скажу, прямо сейчас, – выпалила Фредерика на одном дыхании, увидев, что миссис Эбботт поднялась и собирается уходить. – Я уже говорила и еще раз повторю: ребенок не должен жить в таких условиях. Девочке необходим свежий воздух, а уж без солнца никак не обойтись! Я намереваюсь дважды в неделю водить ее гулять в пак, предпочтительно при свете дня. Сообщите его светлости, что я на этом настаиваю.
Возможно, она сумеет установить для Кристабель такой распорядок, и может быть, он сохранится, когда у ребенка появится новая няня. Ради этого придется задержаться в доме лорда Сибрука, размышляла Фредерика, тем более что пока все идет как по маслу и ей ничто не угрожает. За это время наверняка представится возможность собрать факты против лорда Сибрука, которые припрут Томаca к стенке, поскольку ссылка на какую-то экономку вызовет у брата по меньшей мере недоумение.
Миссис Эбботт окинула Фредерику взглядом, выражающим сомнение.
– Я, конечно, передам его светлости то, что вы сказали, мисс, но, думаю, ему это не понравится. Он, скажу я вам, не привык, чтобы ему отдавали распоряжения.
Ах, он не привык, видите ли! Она, между прочим, тоже не привыкла. А теперь вот командуют ею целых двое – родной братец и ловелас лорд Сибрук!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
