Читаем без скачивания 2007 № 09 - Журнал «Если»

А затем зеленая машина сбила пожилую женщину прямо посреди дня, и это уже было совсем не смешно.

Это произошло возле бакалейного магазина, так что свидетелей хватало. По всем рассказам, машина стояла у обочины, рядом никого не было, и она не двигалась до тех пор, пока женщина не стала переходить улицу. Люди вспоминали, что обернулись на визг шин. Зеленая машина сорвалась с места и на полной скорости рванула прямо на женщину, сбила, проехала по ней и скрылась. Никакой случайности. Откровенное убийство.

Конечно, люди пытались увидеть номера. Нас всех научили этому шоу про полицейских, которые крутят по телевизору. Но, согласно показаниям свидетелей, у машины не было номеров. Никто даже не запомнил, сколько у нее было дверей — две или четыре. Никто не посмотрел на водителя. На самом деле, никто не мог вспомнить, чтобы он видел водителя. Или хотя бы руки на руле.

Слухи разлетелись по городу, словно вороны с мусорной кучи. Какой-то свихнувшийся парень. Какой-то чокнутый, обсмотревшийся фильмов. Какой-то школьник, помешанный на науке, управлявший машиной дистанционно и решивший всем отомстить. Это не объясняло выбора жертв, потому что между ними отсутствовала малейшая связь, но полицейские все равно рассматривали все версии.

Малыши, конечно, решили, что это одна из тех диких машин, о которых рассказывал офицер Уилл. Машина испортилась и начала убивать людей. Они просили Уилла поймать и уничтожить ее.

— Мы все занимаемся этим делом, — уверил он нас, и он не шутил. В Хабервиле в те времена было около десятка полицейских, и каждый из них осматривал место преступления. Это уже не какой-то пьяный или наркоман, машину которого болтало из стороны в сторону. Это было умышленное убийство. А в Хабервиле таких убийств не совершали.

Офицер Уилл подъехал к бакалее сразу же после первого сообщения. Он остановил свою машину на улице, где стоял зеленый автомобиль, и зарегистрировался у вышестоящего офицера. Полицейские, бывшие на дежурстве, все еще толпились здесь и говорили людям, чтобы те расходились по домам, мол, «представление закончилось». Женщину уже забрала «скорая помощь».

Но это не мешало мне и другим детям бродить вокруг и наблюдать за происходящим. Следов осталось не так уж и много: пара пятен масла у бордюра да еще несколько пятен, которые были уже не маслом, посреди улицы.

Полицейские, бывшие на дежурстве, опрашивали свидетелей и кратко записывали их показания, а остальные, как офицер Уилл, слушали, но не вмешивались. Они быстро закончили со свидетелями и вернулись к своим машинам.

— Эй, — крикнул один из дежурных офицеру Уиллу, — убери свою машину с места преступления.

— О чем ты? — спросил Уилл. — Она стоит как положено. Я оставил ее прямо…

И тут он указал на пустой бордюр. Пустой, потому что машины-17 там уже не было. Пока полицейские допрашивали свидетелей, она ускользнула с прежнего места и съехала вниз по улице. Я не мог вспомнить, чтобы она двигалась, потому что наблюдал за работой полицейских, как и все остальные. Тем не менее сейчас машина стояла так, что ее передняя часть находилась точно над пятнами масла, оставленными зеленой машиной. Как будто пыталась взять след.

Офицер Уилл сел в свою машину и переставил ее, а полицейские соскребли с асфальта образцы и сделали все, что могли, но без описания более подробного, чем «зеленая машина», или без номеров сделать они могли не так уж и много.

Семья погибшей назначила награду в тысячу долларов тому, кто найдет владельца зеленого автомобиля. Офицер Уилл попросил детей, то есть нас, быть начеку и сразу же бежать к полицейским, если мы что-нибудь увидим. И еще он сказал, чтобы мы больше не играли на улице.

Некоторые из нас действительно бродили по городу, косясь на каждую машину, где было хоть пятнышко зеленого цвета. Конечно, мы искренне хотели помочь офицеру Уиллу, но… да, я признаю, в основном нас привлекала награда. Когда тебе одиннадцать, тысяча баксов — это почти что все деньги в мире. К тому же было лето, и мы не ходили в школу. Чем же еще заниматься?

Так что мы часами ездили на велосипедах, посещали места, где нам быть, возможно, не следовало, доставали взрослых и проверяли все возможные зацепки. Например, Денни Файнберг попытался сдать полиции кузена подруги своего брата, потому что у того был зеленый «фольксваген». Правда, «жук».

На самом деле мы даже не знали, какого типа машину искать — знали только, что она была зеленой и, возможно, имела вмятину на двери.

Но никто не преуспел. Ни одна зацепка ни к чему не привела, и никто не получил награды. Мой брат сказал, что полицейские работали с управлением автомобильного транспорта и проверяли всех, кто владеет зеленой машиной любого года выпуска, марки или модели. Работники мастерских клялись и божились, что они не видали зеленого автомобиля и не перекрашивали какую-либо машину в другой цвет.

«Какой-то чокнутый, причем не из нашего города, — считал мой отец. — Какой-то козел, проезжавший мимо. Наверное, он уже в Неваде, давит людей в Вегасе или направляется в Южную Калифорнию, чтобы присоединиться к другим сумасшедшим».

Ну да, никто не запомнил водителя. Но, я думаю, когда на тебя несется машина, ты не видишь ничего, кроме радиаторной решетки. И водитель как бы вытесняется из твоей памяти. Или, может, у машины было тонированное стекло — ну как в машинах мафии или шпионов.

Этот факт породил целую волну слухов о том, как в Хабервиле пыталась обосноваться банда, повинная во всех этих убийствах. Хотя никто не мог сказать точно, что общего с бандой могли иметь пьяница, несколько школьников и старушка, покупавшая бананы.

Так что мы продолжали искать зеленую машину с вмятиной. Если отыскать машину, найдется и водитель.

Почти две недели все было тихо. Ажиотаж схлынул, и люди перестали шарахаться каждый раз, когда какой-нибудь идиот резко увеличивал обороты двигателя. Мы решили, что папа, наверное, прав, и это просто сумасшедший, проезжавший через город. А затем машина напала снова и на этот раз на ребенка.

Маленький Энди Клоски. Я знал его. Мы играли с его братом Майком в футбол. Майк со своим приятелем Эдом пошли к каменоломне на Ваннер-роуд, чтобы покурить втайне от родителей, а Энди пытался увязаться за ними. Они сказали ему, чтобы он проваливал. Ему тогда было лет восемь, против одиннадцати лет Майка, так что Энди вполне убедительно заревел и стал угрожать, что скажет маме. Майк бросил в него камень, назвал мелюзгой и поклялся затолкать его в ад, если он хоть кому-нибудь настучит. Энди ушел, все еще плача и бросая через плечо многочисленные «ты еще пожалеешь!».