Читаем без скачивания 2007 № 09 - Журнал «Если»

— Бесплатная благотворительная лотерея! — пропел он, споро отщипывая от изрядной пачки два билетика: один сверху, там, где лежат пустышки, второй — снизу, где собраны исключительно главные призы: туристические поездки к вулкану Тенерифе. Этот вид лохотрона был вполне безобиден и хорошо известен Дормееву. Во всяком случае, дурню, взявшему билетики, позволяли уйти и обнаружить выигрыш дома, после чего он сам должен был звонить по подставному телефону, обозначенному на билете. Обычно Дормеев билеты брал, но никуда не звонил, так что у него скопилась целая коллекция загрантуров. Но сейчас, оскорбленный полученной плюхой, Дормеев взял билетики и молча прошел в ювелирный салон, возле которого промышляли лохотронщики.

— Послушайте, — спросил он у скучающего охранника, — почему вы допускаете, чтобы мошенники орудовали у ваших дверей? Им это, конечно, выгодно, сюда люди без денег не приходят, но вы-то зачем их терпите?

— Сюда они не заходят, — дипломатично ответил охранник.

— А как же реноме вашего заведения? Таким соседством ему наносится страшный ущерб.

— Это вопрос не ко мне. Прикажут — будем гонять.

В поисках милиции Дормеев прошел вплоть до закрытого Дома книги. Но, как сказал поэт: «Проспект — и не единого мента!» В метро товарищ в форме и с демократизатором на боку объяснил, что он представитель транспортной милиции и на улицу выходить не будет. Противоположная сторона Невского патрулировалась усиленно, но доблестные стражи объявили, что их сторона — эта, и переходить Невский они не имеют права, даже если на их глазах будут убивать человека. А на той стороне, где орудовали мошенники, ни единого милиционера не было — от самой зингеровской башни и до Литейного проспекта.

Семьдесят девятое отделение милиции, которому принадлежал этот, по-видимому, не требующий охраны, кусочек города, располагалось аж на углу Гагаринской и Чайковского, возле самой Невы, так что туда Дормеев не пошел. Позвонил, правда, в районное управление милиции района и содержательно побеседовал с заместителем оперативного дежурного, который прямым текстом посоветовал неугомонному журналисту не соваться не в свои дела, тогда и морда будет целой.[5]

Злопыхатели начнут говорить о сращении органов правопорядка с уголовным элементом — и будут правы. Да и как может быть иначе, если сами милиционеры называют себя позорным словом «менты». В нашем насквозь криминализованном обществе словечко это знает каждый, хотя очень немногим известно его происхождение. В середине позапрошлого века слово «мент» означало уголовника, каторжника, который отбыл срок, но вместо того, чтобы идти на поселение, заключил договор с администрацией каторжной тюрьмы и остался на каторге, но уже не заключенным, а надзирателем. «Менты позорные» — так звали их полтора столетия назад, так же зовут и теперь.

Битый Дормеев вернулся домой и только там вновь вспомнил о предсказании. А ведь сонник предсказал все совершенно точно! Ведь было же написано: …вы можете пострадать от рук мошенников. Именно от рук, вернее, от кулаков, он и пострадал. А что деньги при себе, это уже частный случай.

Дормеев принялся листать книгу, желая еще раз посмотреть удивительное предсказание, но статейка не находилась. Ключевое слово он не запомнил и теперь дважды безрезультатно пролистал толстый том. Все стандартно и обыденно: увиденные во сне часы означали, что сновидец будет удачно играть на бирже, а носовой платок сулил любовное приключение. Носовые платки Михаилу не снились никогда, хотя любовные приключения, особенно в молодости, случались. Это сейчас он если и изменяет своей Лене, то больше по привычке, безо всяких приключений.

Вечер Дормеев провел за письменным столом, сочинив огромнейшую статью на восемь столбцов. Разумеется, сон был переработан полностью, аммиаком и сероуглеродом в нем теперь и не пахло, зато окаменелые черепа вымерших разумных существ были отыграны сполна. Они не только направляли в нужное русло химические реакции, но умудрялись управлять множеством необычайных процессов, так что нанотехнологии, о которых писалось в серьезных изданиях, могли отдыхать. В статью Дормеев подпустил должную дозу антиглобализма и целую главу посвятил опасности использования чужого опыта. Ведь недаром же разумные существа, чьи окаменелые черепа творили чудеса в секретных лабораториях, вымерли миллионы лет назад. Конечно, они умели многое, но не приведет ли слепое копирование чужого опыта к столь же печальному результату? А потом, миллионы лет спустя, уже наши черепушки будут использоваться для проведения удивительных каталитических процессов.

Статья получилась — пальчики оближешь! Редакторы ставят такие материалы на центральный разворот, а подписчики старшего поколения, те, что еще не разучились верить печатному слову, читая подобное, писают кипятком от ужаса и восторга.

Спать Дормеев улегся под утро, и привиделся ему нехороший сон.

Михаил очутился в военкомате, где доброжелательный подполковник объявил, что домой его не отпустят, а направят прямиком в часть для прохождения срочной службы.

— Я офицер запаса! — пытался отбояриться призывник.

— Вот именно. И как офицер вы обязаны отслужить двадцать пять лет.

— Какие двадцать пять лет? Мне уже пятьдесят! — кипятился Дормеев, на всякий случай добавляя себе лишку, но, почти не кривя душой, ибо два дня назад разменял пятидесятый год.

— Ничего страшного. Вы не курите и не пьете, так что до семидесяти пяти лет вполне сможете дотянуть. А там и на пенсию.

— Я журналист, творческий работник, что мне делать в армии?

— Вот и замечательно, что творческий работник. Будете вести агитацию, чтобы молодежь не уклонялась от призыва, шла в армию с радостью и чувством выполненного долга.

— Агитацию, ага… что-нибудь такое, — и Дормеев продекламировал вылившиеся экспромтом строчки:

Милая, отстань, исчезни,Я иду в военкомат!Все интимные болезниВ роте лечат у солдат!

— Гениально! — восхитился военком. — Завтра же плакат с вашими стихами будет висеть на каждом призывном участке. А вы еще говорите, что бесполезны для армии. Нет уж, служить будете двадцать пять лет, и ни часом меньше!

Дормеев проснулся в холодном поту.

Зимнее утро сквозило через балконную дверь. Жена тихо спала. Подаренный сонник лежал на журнальном столике и ждал, когда его откроют на нужной странице. Интересно, на какое слово следует искать толкование его сна?

Дормеев открыл книгу наугад и прочел: