— Отомри! — щёлкнул пальцами перед моим лицом парень, и я, глянув на него, встретилась со смеющимися серо-зелёными глазами.
Весело ему!
— Пошли, Сомова! — поторопил он. — А то облака ходят, а я планирую окунуться хотя бы пару раз до обеда!
А вот так Грач никогда не делал — мы с ним купались до победного, до той степени замерзания, когда второй раз можно зайти в воду нескоро. Правда, сама я с возрастом стала купаться с перерывами, уже не получая того восторженного удовольствия, которое можно было хапнуть раньше от трясущихся посиневших губ и дрожащего тела.
Я пошла к пирсу и гордо прошествовала по нему, слыша позади себя присутствие Глеба. Мне не требовалось даже оборачиваться на него, чтобы точно знать: он идёт и улыбается, довольный как кот. И смотрит на меня, на мою спину или немного ниже — не важно даже. Мне всё равно хотелось его убить. Прямо здесь и сейчас. Хотя бы за то, что он ходит по пирсу, где мы ходили с Грачём. Да, непосредственно тот пирс давно сгнил, но всё равно… Вот почти так же когда-то ранним летом мы шли с Грачём к краю досок и тогда я не понимала, насколько счастлива.
Впрочем, Ивлев сумел удивить меня.
Я ожидала, что он столкнёт меня или будет долго болтать, прикалываться перед прыжком. Но нет. Он повёл себя так, словно меня вообще не было рядом: сиганул в воду первым — неожиданно, быстро, без предупреждений. Обдав при этом меня колючим водопадом холодных брызг.
Я замерла и посмотрела на то место в воде, от которого расходились круги. Парень ушёл под воду так, что его было не видно. Говорят, так открывать сезон вредно для организма, но сама я всегда открываю его точно также — ныряю, а не проверяю воду и не привыкаю к ней постепенно.
Глеб проплыл под водой несколько метров и вынырнул. Так же резко, быстро и неожиданно, как и нырнул.
Я не смогла не посмотреть на него: большими ладонями он зачерпнул воду и умыл лицо, помотал головой стряхивая воду с волос и махнул мне рукой:
— Давай, Сомова! — крикнул он.
Улыбка непрошенной гостьей посетила моё лицо, и я подумала, что не будь это Ивлев, я бы прониклась сейчас к нему симпатией и уважением.
Я посмотрела на берег. Естественно, все наблюдали за Глебом. Вряд ли потому что он такой уж красавец, а просто потому, что он единственный находился в воде.
Решив не думать о нём, а получить удовольствие от купания, я закрыла глаза и бросилась вниз.
Вода обожгла меня и, вынырнув, я рассмеялась, не сдержав восторга. Как в детстве прям! Те же потрясающие ощущения! Я чувствовала воду кожей и, казалось, что чувствую я саму душу этого озера и даже саму стихию воды — мощную, неукротимую, но словно молодую и только пробудившуюся изо льдов, и оттого такую холодную.
Обернулась на Ивлева и прекратила веселиться, вспомнив о его существовании. Но в то же время стало интересно: а что чувствует он? Ощущает ли он то первобытное единение с природой, которое чувствую я? Радует ли его этот обжигающий холод, который заставляет откликаться каждую клеточку кожи? Разделяет ли невыносимый и вечно не понимающий меня Ивлев восторг, который охватывал меня неизменно каждый раз, когда я открывала купальный сезон?
Моя душа кричала о том, что лето официально считается начатым! С этого момента, с этой секунды лето началось! Полноценное, прекрасное и полное приключений!
Это непередаваемое чувство отчаянно хотело быть отражённым в глазах Глеба, как когда-то отражалось в глазах Грача. Не потому, что мне вдруг стал симпатичен и важен Ивлев, а потому, что такая яркая эмоция обязана быть разделена с тем, кто по воле судьбы оказался рядом. Даже, если это Глеб.
Самое ужасное, что он меня понял. Впервые понял, и это отрезвило меня.
Знакомые серо-зелёные глаза зажглись неведомым ранее огнём. Или просто так падал солнечный свет, отражаясь в глазах Ивлева? Во всяком случае, я нашла в них отражение своих эмоций. Мне показалось, что Глеб и сам удивлён, смущён и растерян от того, что не может не смотреть на меня и не любоваться в этот момент моим восторженным взглядом.
Он не должен так смотреть. Я постаралась напомнить себе об этом, но парень помог мне и напомнил о том, кто он такой, сам.
— Хватит на меня пялиться! — посоветовал Глеб. — Ты похожа на ревнивую бестию — всех девушек мне распугаешь.
Ох, отлично! А то уж было показался мне нормальным человеком!
— Сам распугаешь, не хуже меня! — ответила я весело. — Зря ты со мной плавать пошёл — теперь они все подумают, что мы вместе! — ехидно подметила я.
— Боишься толпы завистниц? — насмешливо спросил парень: да, его сложно смутить или подловить, так что надо запомнить на всякий случай тот его взгляд. Буду вспоминать, когда желание стукнуть Ивлева станет нестерпимым.
— Нет, завистниц не боюсь. — Не осталась в долгу я. — Боюсь, нормальные люди сочтут меня сумасшедшей, раз я с тобой связалась! — и поплыла от него, потому что холод перестал быть таким приятным и начал пробирать до костей.
— Значит, Сомова, ты сумасшедшая! — обрадовал меня Глеб, а потом вдруг посерьёзнел и сказал тихо и вкрадчиво: — Потому что ты и так со мной связалась. Или ты считаешь, то, что я живу у тебя — это ты совершенно не связана со мной?
Я сделала вид, что не услышала. Что увлечена заплывом и мне не до болтовни. Но на самом деле Ивлев был ужасно прав: да, мы связаны с ним. Не дружбой, не любовью и не какими-то иными тёплыми чувствами, а связаны из-за моего желания подзаработать и отремонтировать на даче хоть что-то.
Это было печально, ведь я собственноручно вписалась в эту авантюру, и теперь некого было винить в том, что Глеб плавает в моём любимом озере, гуляем по моим любимым тропинкам и крутит романы с теми, кого я знала с детства.
Я плыла, стараясь отпустить все ненужные мысли. Вода всегда хорошо забирает их, что в душе в ванной, что на природе в реках и озёрах. Я плавала, чувствуя холод воды и вспоминала о том, как мы купались здесь с Грачём.
— Не грусти, Сомова, — раздался у уха голос Ивлева. Он плыл, оказывается, рядом, но почти беззвучно, на спине. — Все мы немного сумасшедшие — в этом и есть прелесть жизни и общения!
— Прелесть общения с тобой, Глеб, лишь в том, что хоть иногда ты молчишь, — честно ответила я. — Я и так устала от тебя в универе, а теперь ты ещё и здесь всё лето будешь прохода не давать. Ты снял избушку, но в ней можно жить, не пересекаясь постоянно со мной!
Это было тем, что я действительно хотела сказать. Ведь, если б он снял дачу у кого-то другого, он бы не доводил этого человека и, скорее всего, вообще бы минимально пересекался с ним. Так вот я хотела быть не хуже этого человека и тоже видеть своего жильца лишь иногда и случайно. И ограничиваться приветствием и пожеланием доброй ночи.
Плаванье не приносило тепла, и я понимала, что пора грести к берегу. Не хватало только простудиться! Тогда Ивлев точно будет всю жизнь мне припоминать, что один заплыв меня подкосил.
— Ладно, окунулись, и хватит, — вдруг заявил Глеб. — На выход!
Я перевернулась и поплыла на спине, чтобы посмотреть на этого наглеца. Только один человек смел указывать, когда мне выходить на берег, и это был Грач!
— Чего смотришь, Сомова? — спросил он. — Фамилия у тебя рыбная, конечно, но вода холодная, выходить пора.
Я скривилась.
Дурацкая ситуация. Мне самой хотелось выйти, но теперь это было невозможно сделать, потому что Ивлев решит, что я его послушалась. Это было недопустимо из принципа!
— Блин, Неля, ты такая упёртая! — возмутился Глеб и быстрыми гребками поплыл ко мне.
Плаваю я отлично, но вот в скорости с такими, как Ивлев, соревноваться не могу. У него такие длинные ручища, что в его два гребка умещаются пять моих.
Удрать не получилось бы, и потому я осталась на месте, с интересом ожидая, что предпримет парень.
Он оказался рядом буквально через секунду. Схватил меня за руку и потянул к берегу.
Интересно, это он так заботится о моём здоровье или это очередная показуха? Если даже и заботится, то наверняка с корыстным подтекстом! Или и вовсе хочет, чтобы Машка видела, какой он заботливый и правильный.
