этим. А я зажата между подоконником и крепким телом супруга. Порхающие поцелуи устремляются вниз, а я отворачиваюсь.
– Знаешь, как дома без тебя? Никак. Пусто, холодно, – шепчет, а по коже мурашки от его дыхания. – И возвращаться не хочется. А ты меня не подпускаешь к себе теперь. Скажи, что мне сделать, Оль? Скажи, пожалуйста, хоть что-то. Я ж без тебя никто, Оль.
Со свистом выпускает воздух из легких, твёрдые губы неприятно обжигают. Пальцы мужа почти болезненно впиваются в кожу. А потом комкают подол, и мужская ладонь настойчиво двигается выше.
– Каждое твое касание ненавистно. Противно до дрожи. Перестань, Егор, – поверхностные поцелуи переходят на шею и спускаются до ключиц. Муж крепко сжимает в объятиях, а я задыхаюсь рядом с ним.
– Вернись ко мне. Вернись… – влажная дорожка касается выреза платья, а я, зажмурившись, пытаюсь и дальше отталкивать супруга, – вернись, я тебя умоляю…
– Убирайся, – шепчу дрожащими губами. Руки трясутся, пальцы не слушаются. Не осталось во мне агрессии, не осталось больше сил противостоять, хочу, чтобы он просто ушёл. Хочу одна быть. Он сломал меня. А я только сейчас это поняла. – Ты свой выбор сделал.
– Оль, не надо. Давай я вечером приеду, пожалуйста. Ну Оль!
Прижимает к себе плотно, ловит губами мои губы, я пытаюсь отвернуться, но он держит крепко, заставляя почувствовать вкус ненавистного поцелуя. Слёзы льются из глаз, и Егор тоже чувствует их вкус и тепло.
– Не плачь, родная, ну не плачь.
– Ненавижу тебя. Уходи. Иди к ней. Иди к сыну. А меня не трогай. Исчезни из моей жизни, я тебя знать не хочу, и фамилию твою носить теперь тошно.
– Оля, ты жена моя. Мы ж с тобой много лет вместе.
– Нас разведут в любом случае. Можешь поступать, как тебе нравится, и спать с кем хочешь.
– Оля!
– Убирайся отсюда! – с силой отталкиваюсь от его груди, боль придаёт сил. – Оставь меня в покое! И живи как хочешь!
– ДА НЕ МОГУ!!! – выпускает меня и отходит назад. Голос мужа срывается на крик, Егор точно обезумел: глаза горят, орет на весь кабинет, и я уверена, за пределами все прекрасно слышно… – НЕ МОГУ Я БЕЗ ТЕБЯ! ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ЛИ?! Я все только для тебя делал! Все! Как проклятый вкалывал, чтобы у тебя все было! Чтобы ты отдыхала минимум два раза в год! Дачу тебе! Машину! Что угодно, только скажи! Ремонт этот долбанный! Все только тебе и как ты хочешь! По врачам этим гребаным бегал! Только чтобы тебе было хорошо! Я ту ночь вообще не помню! Прости ты меня за неё! Один раз, Оля!
Его грудь ритмично вздымается и опадает, а я опираюсь о подоконник, не зная, куда деться от всего этого.
В наступившей оглушающей тишине особенно громко с тихим скрипом опускается ручка и распахивается дверь. На пороге стоит Аскар с убийственным выражением лица. Но тон его на удивление спокоен, выдержки мужчине не занимать.
– Почему посторонние на этаже?
– Пять минут, – Егор обращается к моему руководителю, поднимает руку в воздух и растопыривает пальцы. – Пять минут, и я уйду.
– Сейчас уйдёшь. Здесь не проходной двор.
– Это моя жена. Мы с ней поговорим пять минут, и я уйду.
– Дома поговорите. А сейчас на выход.
– Ну войди в положение! Ну две минуты хоть!
– Она не хочет говорить с тобой.
– Оль, – Егор поворачивается ко мне и молчаливо просит подтвердить его слова.
– Иди, – киваю на дверь, и мой обессиленный шепот заставляет лицо супруга исказиться.
– Олечка, ну трубку-то хоть возьми вечером!
– Уходи, Егор.
– На выход, – Аскар резко прерывает поток бессмысленных фраз и отодвигается с прохода.
Егор, поджав губы и нервно одернув рукав зимнего пальто, без единого слова выходит из кабинета.
Аскар молча следует за ним и тихонько прикрывает дверь. Даже не взглянув в мою сторону, оставляет меня в одиночестве.
А я закрываю лицо руками и медленно переношу вес тела на подоконник, стараясь унять дрожь во всем теле.
Документы на развод я все-таки подала… И что дальше будет я даже представить себе боюсь.
Глава 9
– …указывают на угрозу прерывания беременности, поэтому необходима медикаментозная поддержка, – слова доктора выбивают дух – ещё немного, и я разревусь прямо сейчас, в кабинете. Утром низ живота несколько раз пронзила острая боль, поэтому я здесь. – Длительность ее пока остаётся под вопросом: возможно, месяц, возможно, несколько месяцев, – пальцы впиваются в ладони, оставляя от ногтей следы полумесяцев. Ничего. Я справлюсь. Не я первая, не я последняя. – Сейчас вам нужен покой. Полежите, отдохнёте. Мы все заинтересованы в том, чтобы дать плоду возможность удержаться в матке.
– Все настолько плохо? – усилием воли соскребаю последние надежды. Неужели и в этот раз все закончится, даже не начавшись?
– Ольга Александровна. Мы сделаем все, что в наших силах. А вы должны нам помочь. Не нервничать. Правильно питаться. Много отдыхать. И какое-то время быть под нашим присмотром. Медикаментозное лечение будем корректировать. Скорее всего, после выписки приём препаратов необходимо будет продолжить. Но пока рано об этом говорить. Через час на УЗИ. Завтра утром сдадите анализы. После будем обсуждать.
Сердце падает в пятки. Чувствую, как в секунду поникли плечи, а настроение настойчиво и целенаправленно скатывается под плинтус.
Доктор уходит, тихонько закрывая за собой дверь, а я уныло перевожу взгляд на свою соседку.
– Привет. Я – Таня, – звучит нерешительное замечание.
В палате нас двое. Силюсь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки, но выходит лишь неприятная гримаса.
– Оля.
Отворачиваюсь. Не хочу ничего говорить. Никого слушать. Начинаю медленно расстилать постель. Чувствую себя прибитой собакой, которой
