непрактический вздор. Прекратим этот разговор, дорогой мой друг, вы только ставите себя в смешное положение, когда беретесь судить о делах. Я вам говорил, что тут ничего не поделаешь.
Тренч (ошеломлен). Вы хотите сказать, что я такой же негодяй, как и вы?
Кокэйн. Стыдитесь, Гарри, стыдитесь! Какая бестактность! Будьте джентльменом, извинитесь.
Сарториус. Разрешите мне, мистер Кокэйн. (Тренчу.) Если, говоря, что вы такой же негодяй, как я, вы подразумеваете, что вы так же бессильны, как и я, изменить нынешний строй общества, то вы, к сожалению, правы.
Тренч отвечает не сразу. Он смотрит на Сарториуса, широко раскрыв глаза, потом, опустив голову, тупо глядит в землю, свесив между колен руки со сплетенными пальцами, — моральный банкрот, живая картина душевного упадка. Кокэйн подходит к нему и с видом сочувствия кладет руку ему на плечо.
Кокэйн (мягко). Ну же, Гарри, ну! Возьмите себя в руки. Мистер Сарториус ждет ответа.
Тренч (все еще подавленный, медленно разжимает пальцы, выпрямляется, упершись ладонями в колени, обдергивает жилет; он пытается философски отнестись к постигшему его разочарованию). Да, кто сам живет в стеклянном доме, тот не смеет бросать камнями в других. Но, честное слово, я не знал, что мой дом стеклянный, пока вы мне не показали. Прошу прощенья. (Протягивает руку Сарториусу.)
Сарториус. Ни слова больше, Гарри. Ваши чувства делают вам честь. Уверяю вас, что я сам их разделяю. Всякий, в ком есть сердце, хотел бы, чтобы другой, лучший порядок вещей был практически осуществим. Но, к несчастью, это не так.
Тренч (несколько утешен). По-видимому, да.
Кокэйн. Вы правы, дорогой мистер Сарториус, вы безусловно правы. Всему виной прирост населения.
Сарториус (Тренчу). Надеюсь, я убедил вас, сэр, что вам нет оснований возражать против того, чтобы Бланш брала деньги у меня, — не больше, чем мне против того, чтобы она брала их у вас.
Тренч (в унылом раздумье). Да, по-видимому, так. Похоже, что мы все одна шайка. Простите, что я тут так нашумел.
Сарториус. Ну что вы, есть о чем говорить. Наоборот, очень благодарен вам за то, что вы умолчали перед Бланш о причине ваших сомнений. Это в высшей степени благородно с вашей стороны. Пожалуй, лучше ей и впредь ничего не знать.
Тренч (с волнением). Но я должен ей объяснить. Вы видели, как она рассердилась.
Сарториус. Предоставьте это мне. (Смотрит на часы, затем звонит.) Скоро завтрак. Вы, может быть, захотите почиститься с дороги, а я тем временем поговорю с Бланш; надеюсь, что все обойдется к нашему общему удовольствию.
Входит горничная.
(Обращается к ней своим обычным повелительным тоном.) Скажите мисс Бланш, чтобы она пришла сюда.
Горничная (лицо у нее заметно вытягивается). Слушаю, сэр. (Нерешительно идет к двери.)
Сарториус (передумав). Подождите.
Она останавливается.
Пойдите к мисс Бланш, спросите ее от меня, как она себя чувствует, и скажите, что я здесь один и хотел бы видеть ее на минутку, если она не занята.
Горничная (с облегчением). Слушаю, сэр. (Уходит.)
Сарториус. Позвольте, я вас провожу в вашу комнату, Гарри. Надеюсь, вы скоро будете чувствовать себя здесь как дома. Вам тоже, мистер Кокэйн, надо у нас освоиться. Пойдемте, пока не пришла Бланш. (Направляется к двери.)
Кокэйн (следуя за ним, весело). После нашей маленькой дискуссии у меня появился прекрасный аппетит.
Тренч (мрачно). А у меня пропал.
Сарториус распахивает перед ними дверь. Они выходят. Он сам уже на пороге, когда возвращается горничная. Это кроткая, чувствительная девушка, глаза у нее на мокром месте, она и сейчас еле сдерживает слезы.
Сарториус. Ну? Придет мисс Бланш?
Горничная. Да, сэр. Кажется, придет, сэр.
Сарториус. Подождите ее здесь и скажите, что я сейчас вернусь — только провожу доктора Тренча в его комнату. Горничная. Слушаю, сэр. (Входит в комнату. Когда она проходит мимо Сарториуса, у нее вырывается сдавленное рыдание.)
Сарториус окидывает ее подозрительным взглядом и, притворив дверь, идет за ней.
Сарториус (понизив голос). Что с вами?
Горничная (всхлипнув). Ничего, сэр.
Сарториус (все так же вполголоса, но угрожающим тоном). Извольте вести себя прилично, когда у нас гости. Слышите?
Горничная. Да, сэр.
Сарториус уходит. Слышен его голос за дверью: «Простите, я вас задержал, надо было кое-что сказать прислуге», и ответы Тренча: «Ничего, пожалуйста», и Кокэйна: «Пожалуйста, пожалуйста, дорогой мистер Сарториус». Голоса замирают в отдалении. Горничная сморкается, вытирает глаза, подходит к книжному шкафу и достает из ящика лист оберточной бумаги и клубок шпагата, кладет все на стол. Она еще не совсем успокоилась и по временам всхлипывает. Входит Бланш со шкатулкой в руках. Ее лицо в эту минуту — лицо сильной, решительной женщины, охваченной неудержимым гневом. Горничная смотрит на нее взглядом, выражающим одновременно оскорбленную преданность и физический страх.
Бланш (оглядываясь). Где папа?
Горничная (дрожащим голосом, стараясь умилостивить ее). Он сказал, что сейчас придет, мисс. Сказал, что сию минуту. Я приготовила бумагу, мисс. И бечевку. (Расстилает бумагу на столе.) Позвольте, я заверну.
Бланш. Не надо. Не суйтесь не в свое дело. (Опрокидывает шкатулку. На бумагу выпадает связка писем и несколько драгоценностей. Бланш срывает с пальца кольцо и так стремительно кидает его в общую кучу, что оно скатывается со стола на ковер. Горничная покорно подбирает его и кладет на стол. При этом она опять всхлипывает и утирает глаза.) Чего вы плачете?
Горничная (жалобно). Вы так грубо со мной разговариваете, мисс Бланш. А я вас так люблю. Никто другой не стал бы это терпеть.
Бланш. Ну так уходите. Вы мне не нужны. Слышите? Убирайтесь.
Горничная (в отчаянии, падая на колени). Нет, нет, мисс Бланш! Не прогоняйте меня! Пожалуйста...
Бланш (с отвращением). Фу! Видеть вас не могу!
Горничная горько плачет, уязвленная в самое сердце.
Перестаньте реветь. Они ушли?
Горничная (плача). Ох, как вы могли мне это сказать, мисс Бланш. А я вас так...
Бланш (хватает ее за волосы и за горло). Перестань реветь! Убью!
Горничная (умоляет и уговаривает, но все вполголоса, чтобы их не услышали). Пустите, мисс Бланш, вы же потом сами пожалеете, ведь всегда так. Вспомните, как в прошлый раз я расшибла себе голову...
Бланш (в бешенстве). Ты будешь отвечать или нет? Они ушли?
Горничная. Ликчиз ушел, он ужасно... (У нее вырывается сдавленный крик — видно, пальцы Бланш крепко впились в нее.)
Бланш. Я тебя о Ликчизе спрашиваю? Дрянь! Ведь сама знаешь! Ты это нарочно!
Горничная (задыхаясь). Они остались завтракать.
Бланш (напряженно смотрит ей в лицо). А он?
Горничная (шепотом, сочувственно кивая). Он тоже, мисс.
