прошлась по кабинету, покусывая губы.
– Мой отъезд лишь подстегнет сплетни и подозрения.
– С этим я разберусь сам. Достаточно будет сослаться на ваше плохое самочувствие после удара головой об пол. Ведь вы внезапно лишились чувств и неудачно упали в обморок, когда рядом никого не было. Надеюсь, у вас хватит таланта разыграть перед гостями такую роль?
Ее светлость поджала губы и отвернулась.
– Делай, как знаешь, но мне нужен Бобикас. Или ты думаешь, я сама стану всем заниматься?
– Я бы ни за что не позволил себе думать о вас так плохо. Я прикажу отпереть кладовую, и вы получите поверенного целым и невредимым, как только я побываю наверху.
Он вышел. Дроу догнал вампира на потайной лестнице наверх.
– Подумать только, Бровица. Это же такая глухомань, что там твоя мамочка зачахнет быстрее, чем успеют распаковать ее вещи.
– Мне следовало сделать это раньше. Надеюсь, там она не найдет ни одной подходящей кандидатуры на роль моей невесты. Между ней и ближайшими соседями – стариком виконтом и его бездетной женой, будет две сотни верст непроходимых болот. Общение с местными кикиморами откроет для нее новые горизонты.
– Главное, чтобы она не смогла приспособить их для связи. А то ведь для нее и пятьсот верст не станут помехой.
Дэлан пожал плечами.
– Сейчас Меня больше волнует, что случилось с Виривеной. Мы до сих пор не знаем, был ли у нее сообщник помимо моей матери. Это он мог ее убить.
– Или ты.
– Или я.
– Тогда зачем мы туда идем? Не лучшая идея – оставлять следы рядом с телом. А я вовсе не горю желанием оказаться в камере вместо того, чтобы надраться в "Вампирочке".
– Мне нужно увидеть тело до появления полиции, а ты можешь остаться здесь.
– Ага, и пропустить что-нибудь интересное? Нет уж.
Дэлан свернул с лестницы в коридор, зная, что Ильхар последует за ним. Возле двери в гостевые покои стояли госпожа дэ Бриллон и горничная Луиза. Если первая сохраняла видимое спокойствие, то вторая была бледна и пребывала в шоковом состоянии. Огромные от страха глаза бессмысленно смотрели в пустоту. Управительница услышала их шаги и толкнула горничную, обе присели в реверансе. Луизу заметно трясло, но она заговорила сбивчивым шепотом.
Миледи дэ Сигимар отказалась от помощи в туалете и велела принести фруктов и бокал крови. Горничная позвонила вниз и поспешила в кухню за подносом, потому что никто из кухонной прислуги на звон колокольчика не отозвался. Вернувшись, она обнаружила миледи Виривену сидящей перед туалетным столиком. В комнате горела всего одна свеча, а по полу стелился ледяной белый туман. На голос горничной она не отозвалась, после чего та подошла ближе, коснулась ее плеча и.... в тот же миг голова госпожи упала. Воспоминание об отрытых глазах вампирки вылились в поток несвязного слезного бормотания. Дэлан велел управительнице отпереть дверь и отвести Луизу вниз, где о ней должны были позаботиться.
– Ты веришь в эту страшилку? – скептически спросил дроу, провожая взглядом уходящих женщин.
– Строить догадки, стоя за дверью, неблагодарное дело, – ответил вампир и зашел в комнату.
– Если что я два раза чирикну, а ты вали через окно, там внизу полно сугробов, – предупредил Ильхар.
Дэлан только покачал головой и закрыл чуть скрипнувшую дверь. Зная дроу, можно было смело полагаться только на себя. Замок был полон симпатичных служанок, а это значило, что уже через минуту Ильхар мог оказаться где угодно, увязавшись за очередной юбкой.
Внутри пахло кровью и духами Виривены. Привычный аромат, но так он нравился ему гораздо больше. Видимо, потому, что его источник перестал действовать на нервы. Будь его воля, он бы передал тело отцу и просто обо всем забыл. Однако настырный молоточек в голове настойчиво бил тревогу о висок. Что-то было не так, начиная с разговора с Деволье и своевременного появления Ильхара и заканчивая смертью Виривены. Он чувствовал некую связь этой ночи с событиями не столько прошлых суток, сколько всей его жизни.
Комнату со старинной готической мебелью скупо освещала единственная, как и говорила Луиза, свеча на туалетном столике. В кресле перед ним находилось обезглавленное тело, с повисшими вдоль спинки руками. Никаких видимых следов борьбы вокруг не было, словно она и не подозревала, что убийца в комнате. И вошел он не через дверь, чтобы не спугнуть жертву случайным звуком. Или она его знала и повернулась спиной. Возможно, он, или она, скрывается среди веселящихся на балу гостей или же успел покинуть замок.
Вампир глубоко вздохнул и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. Даже без жетона он смог уловить последние отголоски сильной черной магии. Комната дышала в лицо стылым могильным холодом, будто он оказался на пороге склепа. Это подтверждало рассказ Луизы о тумане. И неожиданно вернуло Дэлана к собственным обрывочным воспоминаниям о той ночи, когда Ильхар тащил его в лагерь. Он помнил боль, раздирающую голову на части, и застилающую глаза пелену ледяного тумана. Давно забытое ощущение внезапно напомнило о себе с безжалостной яростью. Боль обожгла висок, и вампир покрепче стиснул клыки, чтобы не заорать благим матом. Вот она, та самая связь, что не давала ему покоя. Все это уже было.
Он перетерпел внезапный приступ и открыл глаза, перед которым все плыло, приблизился к телу.
Голова Виривены лежала на ее коленях. В элегантной высокой прическе поблескивали изумруды, подобранные в тон к зеленому шелковому платью, прекрасные, густо подведенные фиалковые глаза смотрели на него по-детски невинно. Дэлан смотрел на это застывшее фарфоровое лицо и испытывал… Да ничего он не испытывал: ни жалости, ни былой злости, ни облегчения. Ему было все равно, как на любом другом месте преступления. Поэтому он занялся изучением места отделения головы от тела.
Срез был идеально ровный, что указывало на отсечение с одного удара и с огромной силой, ткани обуглены. Это объясняло отсутствие крови как вокруг раны и на окружающих предметах. Убийца определенно знал, как лишить жертву возможности воскреснуть. Его самого война научила выводить врага из строя, не сбиваясь с ритма атаки и любым, подвернувшимся под руку оружием, но его вечным спутником был превосходный клинок из черной гномьей стали. Сплошь покрытый смертельными рунами, с хитроумным механизмом подачи яда для особо живучих противников, вроде толстокожих троллей из Гружира. Он оставил его там, на поле, в грязи или чьем-нибудь теле, о чем до сих пор жалел.
В замке были еще офицеры, но ни один из них не был достаточно сильным черным магом. К тому же все они большую часть времени оставались у него на глазах. Факт спорный и не может служить безоговорочным алиби, а существование наемников никто не отменял. Но мотив… У кого еще он мог быть.
Истиара он
