до неузнаваемости — первосвященник — епископ. На первенство последнего указывает то, что прежде упомянуты первые две ступени священства (иерархическая «линейка») и то, что он не шёл пешком, но двигался на транспорте (с которого его и стащили разбойники). Все трое, совершив богослужение, удалялись от Иерусалима.
Как и в современной Церкви, первым покидает алтарь первосвященник, за ним священники и диаконы. Видимо, все трое совершали богослужение неискренно, без любви к Богу и к ближнему. Это тайное внутреннее состояние явно проявилось в факте прохождения мимо израненного человека священника и левита, была проявлена «школа» первосвященника.
Цели разбойников — поразить пастыря, дух человеческий («Поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (см.: Мф. 26, 31)) и захват одежды первосвященника. Чтобы в них оделся главарь банды и в них вошёл бы в храм, затем одел бы свою банду в священнические одежды для грабежа и воровства храмовых сокровищ.
Во времена Христа, во время римской оккупации Ветхозаветный храм был подобием современного банка для иудейского народа. Христос дважды в этом храме с кнутом в руках устраивал разгон торгующих людей и меновщиков монет, с гневом цитируя пророка: «Дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф. 21, 13). Эти разбойники в священнических одеждах руками римлян и распнут Христа.
Но вернусь к притче. Изранен и обезображен первосвященник настолько, что подчинённые ему священник и левит не узнали его. Все трое одновременно и образы: духа, души и тела человеческого.
Каждый человек, если он хоть немного честен, скажет про себя, что он как бы телом и душой (имеющих свою волю) многократно проходил мимо израненного своего духа. Человек, очень увлечённый интересами телесной или душевной жизни, «наплевательски» относится к тихим стонам израненного, едва живого своего духа. Делает вид, что ему нет дела до духа, и этим оставляет часть самого себя на погибель.
Такое отношение человека к самому себе относится к одному из видов хулы на Святого Духа, которая не прощается ни в этом, ни в будущем веке, если человек не обратится к Богу с раскаянием и не исправится.
Только «самарянин» — Христос, найдя израненный наш дух, заботится о нашем спасении. Больной в притче был доставлен в гостиницу для лучшего лечения. Эта гостиница и лечебница — Церковь Новозаветная, там исцеляют Духом Святым и Таинствами.
Думается, что после исцеления этот человек отправился бы на поиск своего спасителя, своего «Самарянина», в Его Царство. Об этом безумии, чуждости, внутреннем разрыве волей духа, души и тела внутри нас и пел Виктор Цой. Следующий куплет пёстро и контрастно говорит о событиях Голгофских.
Сталь между пальцев, сжатый кулак.
Речь об оружии в руках, арестовывающих Христа (см.: Мк. 14, 43). Там был даже «генерал» — тысячник (см.: Ин. 18, 12). На Христа вышли как на разбойника, со сталью в руках. Сжатый кулак во всех песнях Виктора Цоя обозначает собранность всех человеческих сил и чувств. Это противоположность расслабленной, небоеспособной, распущенной руки и всего человека. Сжаты были, от досады и бессилия, кулаки апостолов; от злобы были сжаты кулаки арестовывающих Христа.
Удар выше кисти и терзающий плоть.
Это об ударе копья в тело распятого и умершего телом Христа. Этот удар выше кисти (если человек стоит). Римский легионер нанёс этот удар в рёбра Христа, снизу вверх, справа, при этом пробив сердце распятого. Виктор Цой спел о терзаемой плоти, так как Христос уже испустил дух. Плоть растерзало копьё легионера (см.: Ин. 19, 34).
Но вместо крови в жилах застыл яд,
медленный яд.
У людей, видевших осуждение Христа на смерть крестную, видевших помрачение солнца (это было не затмение, а именно помрачение солнца), переживающих и землетрясение, от ужаса «застыла кровь».
Но Виктор Цой поёт о яде. Яд духовный, сатанинский застыл в жилах тех, кто искал уничтожить Христа. Их Он называл змеями. Яд этот медленный. Постепенно диавол-«змей» отравляет человека, народ.
Здесь видим и фрагмент исполнения пророчества, данного первым людям после грехопадения. Бог сказал змею: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем её; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (см.: Быт. 3, 14–15). В тех, кто жаждал уничтожения Христа, действовал древний змей — диавол.
О том народе, который пожелал быть мёртвым для Бога, Христос сказал: «Ибо где будет труп, там соберутся орлы» (Мф. 24, 28). «Орлы» — это штандарты-знамёна римских легионов. Они соберутся и не оставят камня на камне от Иерусалима в 70-м году. Уничтожат массу израильтян за крайнее внутреннее отхождение последних от Бога и отвержение Христа Его. У этих слов есть и другое толкование, рассмотренное в песне «Легенда».
Разрушенный мир, разбитые лбы,
разломанный надвое хлеб.
Разодрана была завеса в храме иерусалимском. Прежний мир и Завет Бога и Израиля разрушен. Сбылось то, о чём плакал Христос, въезжая на ослике в святой город. Разбиты лбы тех, кто только умом, без веры и смирения, видел те события. Ту жертву Христову принесённую Отцу Небесному, а в ней и падшему роду людскому ради спасения последних.
Разломан Хлеб Литургии пред распятием. А на кресте висит ломимое Тело Христово. Здесь Новый Адам и раб нашего спасения. Здесь: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (см.: Мф. 27, 46). Здесь словно «разломление» — разделение во Христе божественной и человеческой природы. Здесь — вкушение Богооставленности и крик Его — «Хлеба» жизни.
И вот кто-то плачет, а кто-то молчит,
а кто-то так рад, кто-то так рад.
Это о реакции тех, кто видел голгофский ужас. Богородица, апостолы, ученики, исцелённые Христом, ищущие Истину, жена Пилата, и всякий человек, духом живой, — плакали. Задумалась и толпа зевак: легионеры, прозелиты и многие, пришедшие на Пасху в те дни. Возрадовались первосвященники, большинство фарисеев и законников с отцом своим, по слову Христа, с диаволом, живущим в сердцах (духах) их и руководящих ими.
Третий куплет — ответ Церкви, Богородицы и отображение всего святоотеческого опыта, того внутреннего наставления Духа Святого на мольбу автора — Виктора Цоя.
Ты должен быть сильным, ты должен сказать:
«Руки прочь, прочь от меня!»
Ты должен быть сильным,
иначе зачем тебе быть.
Силён человек против врага духовного —
