Так почему же она проснулась ранним утром с мучительным ощущением, что жизнь ее пуста? С каким — то невнятным, глубоко запрятанным желанием?
Она прожила первые две недели с этим новым сознанием, обвиняя себя в том, что не испытывает достаточной благодарности за все, что у нее есть. Поскольку чувство это не покидало ее, она провела еще две недели, решая, что с этим делать. Не потребовалось много времени, чтобы понять, чего ей хочется. Ей хочется снова заняться лепкой.
Ей было пятьдесят лет. Но зеркало по-прежнему отражало гладкую кожу с неглубокими морщинками. Руки оставались такими же гибкими. Тело сохраняло молодую стройность. Она была по-прежнему сильной и могла бы работать с глиной.
Эммелайн легко преодолела последние ступеньки похожего на сарай здания, которое в течение многих десятилетий было раем для художников. Когда она была молодой девушкой, отец разрешил ей заняться лепкой. Ее дорогой, добрый отец, он хотел, чтобы у ее мечты были крылья, и сделал все для того, чтобы ее не ограничивали узы, которыми общество опутало женщин.
Порой ей трудно было поверить, что Брэдфорд, такой энергичный и деятельный, мог посмеяться над ее мечтами и, запретить ей заниматься ерундой. И очень скоро после начала совместной жизни она перестала его любить.
Эммелайн протиснулась в тяжелую входную дверь, и в нос ей ударил тяжелый, сильный запах глины. Огромная комната была заполнена людьми, некоторые из них крутили гончарные круги, равномерно нажимая на них ногами. Другие еще только приступали к работе с глиной, которая пока лежала перед ними большими кусками; часть уже была в работе, и мастера склонялись над ней, ласково прикасаясь к ней умелыми руками.
Эммелайн хорошо помнила эти ощущения даже спустя десятилетия, прошедшие с тех пор, как она последний раз работала с глиной.
— Вам что-нибудь нужно?
Эммелайн круто обернулась, и ее длинные юбки взметнулись вслед за ней. Она оказалась лицом к лицу с женщиной, ее длинные седые волосы были заплетены в косу, лежащую на спине. Это вместо пристойного пучка или скромной прически, какие полагалось носить всякой женщине старше восемнадцати лет.
— Я пришла повидаться с мистером Спрингфилдом. — Женщина смерила ее наглым взглядом.
— Замужние женщины обычно не приходят к нему в мастерскую. Пошлите ему записку, и если он захочет вас видеть, он с вами встретится в каком-нибудь модном чайном доме, куда любят ходить такие, как вы.
Огорошенная внезапной и откровенной враждебностью этой женщины, Эммелайн на мгновение утратила дар речи и чуть было не ушла. Но потом вспомнила о своих долгих бессонных ночах.
— Мистер Спрингфилд ждет меня.
— Здесь? — недоверчиво спросила женщина.
— Да, здесь. — Она ощутила прилив давно забытой храбрости. — Я уверена, что он в студии наверху. И я пройду прямо туда.
Женщина была явно удивлена тем, что Эммелайн хорошо знает это место. Но Эммелайн не стала ждать ее разрешения. Она решительно направилась к лестнице.
Едва она положила руку на перила, как дверь наверху распахнулась.
— Эммелайн!
Она подняла голову и увидела стоявшего на верхней ступеньке Андре Спрингфилда.
— Андре!
— Я не верил, что вы придете.
— Ну вот, я здесь.
Круглый маленький человечек скатился по лестнице, схватил Эммелайн за руку и буквально втащил в студию на втором этаже. Нетерпеливо захлопнув за ними дверь, он поставил Эммелайн к свету, взял ее за руки и. с театральным видом развел их в стороны.
— Дайте мне посмотреть на вас! Он пританцовывал вокруг нее, и Эммелайн не могла сдержать смех. И в эту же минуту ей показалось, что она никогда не уходила отсюда. Правда, волос у Андре стало меньше, да и она больше не выглядела восемнадцатилетней. Но какое это имело значение!
— Сядьте, сядьте! Вы должны рассказать мне обо всем, чем вы занимались все эти долгие годы. — Он подвел ее к стулу, потом бросился к двери, распахнул ее и крикнул: — Колетт, принеси нам чаю!
Он по-прежнему был сгустком энергии, и Эммелайн улыбнулась при мысли о том, что он совсем не изменился.
— Ну, рассказывайте.
— Господи, да нам понадобится целый день!
— Великолепно! Я и представить не могу, что мне было бы больше по душе, чем провести с вами целый день.
Эммелайн опустила голову и посмотрела на свои руки в перчатках. Андре коснулся ее подбородка.
— Что такое? Эммелайн Эббот покраснела?
— Эммелайн Хоторн.
— Да, да. Разве я не знаю? О вашем муже пишут в каждой газете. То он ругает какого-то беднягу политика, то заключает новую сделку, чтобы заработать еще тысячи долларов. Куда ни повернись, он тут как тут. Но я не желаю слышать о нем. Это испортит мне весь день.
Он проговорил это с озорной ухмылкой, и Эммелайн фыркнула в ответ — она не могла на него обижаться. Андре Спрингфилд почему-то всегда был таким. Он мог сказать самую неприличную вещь, и все ему сходило с рук.
Он взглянул на дверь.
— Где же наш чай? — рявкнул он.
В этот момент дверь отворилась, но вошла не Колетт. В дверях стоял высокий широкоплечий человек. У него была густая шапка волос, седеющих на висках. Кожа покрыта легким загаром, словно он много времени проводил на солнце. Глаза темные и ясные. Он не отрываясь смотрел на Эммелайн и наконец улыбнулся.
Эммелайн не могла пошевелиться, дыхание замерло у нее в груди. Голова пошла кругом, сердце екнуло.
— Привет, Эм. Давненько же мы не виделись.
Глава 5
Хлопнувшая дверь заставила Софи резко поднять голову от бухгалтерской книги, и карандаш царапнул по бумаге.
Обычно в этот час она спит. Свита ее еще не проснулась. Но мысли о том, что у нее кончаются деньги, не давали ей уснуть всю ночь. Потеря «Белого лебедя» выбила почву у нее из-под ног. Но сейчас у нее есть более насущные проблемы. Как бы она ни колдовала над цифрами, у нее не хватало денег на жизнь четверым взрослым, если придется платить за жилье, — будь то в Бостоне или в Европе.
Конечно, она давно знала об этом, но все еще продолжала надеяться: если пересчитать все заново, там урезать, тут сэкономить, может, им хватит? Но денег не стало больше от того, что она их пересчитывала.
И что еще хуже, отец ясно дал ей понять, что Диндра, Генри и Маргарет — нежеланные гости в его новом доме, а Софи не собиралась бросать своих друзей, зная, что у них нет денег. А это означало, что пребывание в «Белом лебеде» — единственно возможный вариант до тех пор, пока отец все не уладит и дом снова не перейдет к ней. А он, конечно же, это сделает. Ведь «Белый лебедь» — это ее собственность.
А пока она должна отыскать средства, чтобы всем четверым хватило на жизнь. Грейсон — ее старый друг. Интересно, сколько времени проводит дома адвокат? Ведь ему нужно разбирать всякие дела, встречаться с судьями и клиентами — и все это, разумеется, происходит в здании суда и конторах, расположенных в деловой части города.
