откомандировали «для усиления охраны» президента.
И были еще два эшелона морской охраны. На рейде свинцом отливали строгие силуэты сторожевых военных кораблей. От подводных диверсантов президентский пляж берегла сверхчуткая система сигнализации. И на подстраховке еще десять водолазов.
Во время морских прогулок на катере президента охраняли пограничные корабли, а сверху акваторию патрулировали вертолет «Ми-8» и самолет «Ан-24».
Вдоль трассы, по которой Горбачев следовал на какой-либо объект в Крыму, несли службу девяносто сотрудников КГБ с радиостанциями, а сам объект брали в кольцо пятьдесят пограничников. Продукты, поступающие в «Зарю», проходили специальную проверку. Тропинки, по которым собирался прогуляться президент, непосредственно перед моционом обследовались служебными собаками, а во время самих прогулок на маршруте скрытно присутствовала охрана.
Парадокс, однако, заключался в том, что все это множество людей, чей профессиональный долг заключался в защите президента, даже миловидные горничные, фактически подчинялись не Горбачеву. Они получали зарплату в КГБ, и самым большим начальником для них был Крючков, а не президент. Сами того не сознавая, они не охраняли, а стерегли Горбачева. Форосская дача была комфортабельной ловушкой, готовой по велению Крючкова захлопнуться в любой момент.
18 августа 1991 года ловец дернул за веревочку — и Горбачев в мгновение ока из президента могущественной державы превратился в беспомощного, «тяжелобольного» узника.
Легкость, с которой была осуществлена эта, казалось, немыслимая операция, произвела настолько сильное впечатление на Президента России Ельцина, что после августовских событий он создал собственную службу безопасности, неподконтрольную ни КГБ, ни другим правоохранительным структурам страны.
По сценарию Крючкова…
Прошло сорок пять минут с момента появления на даче парламентеров от ГКЧП, прежде чем Горбачев вышел к ним.
Столь долгая заминка планом не предусматривалась. Незваные гости нервно расхаживали по холлу. Плеханов то и дело куда-то исчезал. На недоуменные вопросы, почему не выходит Горбачев, он ничего вразумительного ответить не мог. Сначала говорил, что начальник личной охраны президента В. Медведев поставил Горбачева в известность и вот-вот встреча состоится. Потом сообщил, что Горбачев пропал, «его нигде не могут найти». Может быть, он в спальне. А туда входить запрещено даже Медведеву…
Министр обороны СССР Дмитрий Язов позже сказал, что «для Горбачева все сразу стало ясно». И, действительно, Горбачев, сопоставив неожиданный визит с беспрецедентным отключением всех видов связи, личностями «гостей» и грозовыми зарницами, уже давно полыхавшими на внутриполитическом небосклоне, встревожился не на шутку. Он прошел из своего рабочего кабинета на веранду, где Раиса Максимовна читала газеты и журналы.
«Сначала жене, а потом дочери, зятю сказал, что, вот, произошло такое событие, — пишет в книге “Августовский путч” Горбачев. — Для меня ясно: речь идет об очень серьезном. Не исключаю попытки шантажа или ареста, или чего-то другого. В общем, все что угодно, может быть».
Из протокола допроса М. С. Горбачева
Вопрос. Скажите, не произошло ли за время вашего отпуска каких-либо изменений в стране, которые бы потребовали принятия срочных чрезвычайных мер?
Ответ. Процесс, как всегда, был небезоблачный. Но поводов для особой тревоги не существовало. Разговаривал с товарищем Назарбаевым, другими: «Давайте договариваться, как направлять жизнь, кормить людей, решать другие вопросы». 14 или 15 августа мне позвонил Борис Николаевич Ельцин (перед его поездкой в Казахстан). <…> Я ему высказал свою точку зрения: «Надо придерживаться избранной линии на подписание Договора, не допускать колебаний, иначе позиций не удержать».
Вопрос. Когда вы находитесь на отдыхе, выполняет ли кто-либо обязанности Президента СССР? И наделяется ли это лицо всеми конституционными полномочиями?
Ответ. Нет, полномочиями обладает только президент. Подобная процедура не предусмотрена, и никогда ничего подобного не делалось. Вице-президент, как и премьер-министр, действуют лишь в пределах своих полномочий. Уезжая, я высказал пожелание, чтобы Крючков и Язов находились на месте, так как этим людям я доверял полностью. В этот раз я, словно что-то предчувствуя (но это так, к слову), попросил быть на месте и Ельцина.
Вопрос. Непосредственно перед отъездом в Крым у вас были контакты с кем-либо из будущих членов ГКЧП? Не показалось ли вам их поведение необычным?
Ответ. Да, встречи были, но самого обычного рабочего порядка. Кроме того, они практически все провожали меня на отдых.
Вопрос. Ваш отдых в Форосе был организован как всегда?
Ответ. В Форос со мной прилетел Плеханов. Пробыл два дня, проверял, как объяснил, организацию охраны. Это бывает каждый год. На второй день Медведев мне сказал, что Плеханов свою работу окончил и ждет моих указаний. Я пригласил его вечером. Втроем — я, он и Раиса Максимовна — попили чай на балконе. Я расспросил, как и что. Я особенно в эти дела не вникал. Есть Медведев, Плеханов — люди, которым поручено. Ничего не заметил. Никаких подозрений не было.
Вопрос. В Форосе, до 18 августа, разговаривали вы с будущими членами ГКЧП? Не поступало ли от них предложений о введении чрезвычайного положения?
Ответ. Разговаривал по нескольку раз, а с Крючковым, по-моему, каждый день.
Вопрос. А каково было ваше здоровье?
Ответ. У нас с Раисой Максимовной такой порядок: каждый день, независимо от погоды, мы проходим до шести километров в хорошем темпе. И в один из походов вдруг меня дернуло с левой стороны. Обычный радикулит. Сделали укол — вот и всё.
Вопрос. Как проходила встреча с представителями ГКЧП?
Ответ. Они поднялись на второй этаж сами — сидят, ходят весьма бесцеремонно…
Вот как описывает первые минуты встречи с президентом Валерий Болдин:
«…Появился Горбачев. Выглядел он болезненно. Передвигался с трудом, на лице, багровом не столько от загара, сколько, видимо, от повышенного давления, выражалось чувство недовольства… С гневом спросил, ни к кому не обращаясь: “Что случилось? Почему без предупреждения? Почему не работают телефоны?”».
Следом, по свидетельству Варенникова, Горбачев поинтересовался: «Это что арест?» На что Бакланов ответил: «Нет, мы приехали как друзья».
В это время в дверях кабинета появился Плеханов. Горбачев бросил ему со злостью: «А тебе чего здесь надо? Убирайся!»
Из протокола допроса М. Горбачева
Вопрос. Они документов никаких не представили?
Ответ. Нет, документы мне не предъявлялись. Чувствовали они себя неуютно. Я определился — это же предатели. Разговор с моей стороны шел с ними жесткий, эмоциональный. Начали уговаривать, что я устал, у меня много работы, заговорили о здоровье, эту тему продолжил Бакланов. Я напомнил, что на 20 августа назначено подписание Союзного договора. Последовал ответ: «Подписания не будет».
Вопрос. Это сказал Бакланов?
Ответ. Да, Бакланов. Он же сказал: «Ельцин арестован». Потом поправился: «Будет арестован в пути». Это был, наверное, элемент шантажа, давления. Бакланов мне заявил примерно следующее: «Михаил Сергеевич, да от вас ничего не потребуется. Побудьте здесь. Мы за вас сделаем всю грязную
