свой любопытный нос. Перегородка настолько тонкая, что даже слышала, как Олег шелестел страницами книги, которая лежит на тумбочки возле дивана, а теперь он открыл дверь на балкон, но там пусто и ничего интересного, поэтому быстро вернулся и вновь бродит по комнате. Похоже, до моих духов добрался и пару раз пшикнул.
Скрипнула дверь шкафа. Нет, ну это совсем наглость. Я, конечно, всё понимаю, но этот его шмон уже явно выходит за рамки приличия.
— Ого! Кира, это всё твоё? — послышался восторженный вопрос, но я и без него уже спешила к Олегу, чтобы щёлкнуть по его вездесущему носу.
— Твоё, да? — отреагировав на приближающиеся шаги, оглянулся на меня парень.
— А чьё же, — вместо требования прекратить обыск я, скромно опустив взгляд, заулыбалась.
Ну а как иначе, Олег же до моих кубков добрался и разглядывает их с восхищением.
— Первое место, рабочая тропа, уровень шаг-рысь, — прочитал мужчина надпись на кубке, что держал в руках и вопросительно посмотрел. — Это что за уровень и какая тропа?
Ещё шире заулыбалась и помчалась объяснять.
— Это моя первая победа, оттого и самая важная. Пять месяцев всего верховой ездой занималась, когда тренер решил, что я готова к соревнованиям. Уровень самый простой для новичков, думала, вообще никакого места не займу, а тут на тебе сразу золото. Когда судья результат объявил, от счастья чуть в обморок не грохнулась.
— А это за что? — Олег стянул с полки ещё один кубок в виде коня на пьедестале.
— За конкур, — не без гордости в голосе пояснила я, да ещё и пожаловалась. — Эта награда мне дорого обошлась. В тот день на моего Кольта собака залаяла, он на дыбы, я на землю полетела, когда грохнулась, думала всё, переломаюсь и больше не встану. Но ничего, повалялась, глаза от боли выпучивала, потом поднялась, отряхнулась и даже медаль завоевала. Правда, с тех пор мучаюсь со спиной.
— И сколько же ты лет верховой ездой занималась? — поинтересовался Олег, и вот на этом месте стало обидно. Почему это занималась?
— По сей день. И никогда от любимого дела не откажусь. Мне, конечно, уже спортивную карьеру не сделать, возраст не тот, все возможности упущены. Но я могу стать тренером и взращивать новое поколение.
— А вот это, — Олег многозначительно посмотрел на полку забитую кубками, дипломами и медалями, — по-твоему, неуспешная спортивная карьера?
— Нет, — с грустью выдохнула я. — Участвовала только в местных соревнованиях, дальше региона не выезжала. Это дорого и не каждый может себе позволить. Поэтому я и хочу открыть свою школу верховой езды, чтобы была возможность финансово поддерживать талантливых спортсменов. А ещё, чтобы бесплатно или на льготной основе обучать одарённых детей. У нас в клубе был Пашка, но его родители цену взносов не потянули, и он через год вынужденно бросил, а если бы остался, половину моих кубков забрал, — на эмоциях выдала я и только после очнулась, что в очередной раз наступила на те же самые грабли.
Опять, ударившись в воспоминания и улетев в грёзы, поддалась соблазну и поделилась мечтой. Теперь Олег, как и все остальные до него, иронично улыбнётся, ради приличия покивает, и впредь будет относиться ко мне как к девушке с приветом.
— А-а-а, — махнула рукой. — Не обращай внимания. Знаю, что это ерунда и глупость, — скривила душой и сказала не так, как считаю, захлопнула дверцы шкафа и пошла обратно на кухню.
— Кира, а зачем ты свою благородною идею глупостью и ерундой назвала? — строго и где-то с раздражением поинтересовался Олег, когда вслед за мной появился на кухне.
— Чтобы ты пальцем у виска не крутил, — буркнула я и, приподнявшись на цыпочки, достала с полки две чашки под кофе.
— Хм, любопытно, а с чего ты вдруг решила, что я буду крутить пальцем? — спросил Олег, и послышалось, как под ним истошно скрипнула старенькая деревянная табуретка. Фух, не развалилась и за то ей низкой поклон.
— По опыту, — с тяжким выдохом ответила я. — Все крутят. С кем бы ни делилась, все в голос твердят, что открывать своё дело не для получения прибыли, а чтобы заниматься благотворительностью — это не что иное, как до сих пор играющее в одном месте детство.
Куда смотрит Горский, не вижу, стою к нему спиной, но даю руку на отсечение, что после упоминания моей пятой точки, он на неё тут же уставился. Потому как прямо зажгло, и чтобы попа не сгорела дотла, поторопилась присесть за стол.
— Моё мнение, на таких энтузиастах, как ты весь мир держится, — глядя в глаза и совершенно серьёзно, заявил Олег, обхватывая горячую кружку руками. — И если человек иронизирует над твоим стремлением, то это не от большого ума и из-за скупой души.
Эх, и сам хорош, что аж глаз не отвести и рассуждения правильные, жаль только, в голову к нему не заглянешь и не посмотришь, искренне говорит или просто таким хитрым способом пытается втереться в доверие.
— Как показывает опыт, парни часто говорят то, что уши девушки хотят слышать, а на самом деле так совсем не считают, — заметила я, чтобы знал, не такая наивная, какой кажусь из-за внешности.
— Согласен. Кстати, и наоборот бывает не реже. Но это не мой случай. Кира, ты в мои честные глаза посмотри и ответь, разве я могу лгать? — Олег подался чуть вперёд, ну, видимо, чтобы его разглядывать было удобней и как он, наверное, думает, изобразил на лице благопристойность, надёжность и незыблемую честность. На самом же деле он настолько обаятельный и харизматичный, что смотрится настоящим прохвостом, особенно из-за непрерывно пляшущих в глазах чертенят.
— Да легко, — со смехом выдала я.
— Ну если тебя мои глаза не убедили, значит, убедит время, оно всегда всё на свои места расставляет, — философски отозвался Олег и погладил себя по животу. — А что-нибудь съестное есть? А то я рассчитывал поесть на корпоративе, но кто-то дал дёру, и пришлось догонять.
То ли шутку, то ли претензию проигнорировала и отрицательно мотнула головой, но после всё же на всякий случай уточнила:
—А злаковые батончики у тебя за съестное считаются?
— Это те, что как бы для здорового питания? — Горский брезгливо скривился.
— Ага.
— Как-то один
