Совсем поздно вечером ко мне в спальню прокрался замерзший и отсыревший Стёпка, и мы с ним долго ругались шепотом, а потом самозабвенно мирились, пока, наконец, раскаявшийся и успокоившийся кот не заснул, уткнувшись носом мне в бок.
Так я их и оставила утром – сладко сопящего в углу Ванятку и разлегшегося на моей кровати Степана.
Ночью хорошо подморозило, и мы с Тинкой аккуратно пробирались по лесной тропинке, боясь сойти с нее и попасть на наст, которым лошадь запросто может не просто поранить, а искалечить ноги. Местами мохнатая кобылка оскальзывалась, и мне было слышно, как она поругивается себе под нос.
- Тинка, чувствуешь, как весной пахнет? – мечтательно спросила я.
- Я чувствую, что скоро без ног останусь, - ворчливо ответила лошадь, косясь на меня и нервно помахивая хвостом. – Вот куда тебя понесло ни свет ни заря? Подождать надо было часика три, тропочки и подтаяли бы!
- Тин, не брюзжи, - примирительно похлопала ее по шее я. – Дедушка лесной нам вчера что велел? А? Помнишь? Правильно, поторопиться. Мы обещали? Обещали. Будем ждать, пока снег в лесу вовсе не растает?
- Да уж ладно, не будем, всё понятно, - беззлобно фыркнула смирная Тинка.
Тропинка вильнула влево, огибая заснеженный овражек, потом деревья расступились, и мы, к обоюдному облегчению, выехали из леса. Лошадка моя повеселела и, уже не боясь поскользнуться или оступиться в глубокий, покрытый смерзшейся за ночь коркой снег, бодро зарысила по подсохшей за последние погожие дни дорожке.
Путь в Мутные Броды пролегал через поле, ежегодно засеваемое льном, просом, гречей и люцерной. Сперва мы довольно долго поднимались на широкий пологий холм, затем дорога устремилась вниз, заворачивая к речке Медведице, богатой омутами, водоворотами и рыбой, чтобы потом виться вдоль ее берега до самого села.
Подул сырой промозглый ветер. Вообще, в чистом поле было гораздо холоднее, чем в лесу. Это попозже, когда солнышко взберется повыше на небесную горку и начнет не на шутку пригревать, тут станет по-весеннему тепло, и жалкие остатки снега в низинках исчезнут, а набухшие почки лозин, может быть, наконец-то обернутся крошечными молодыми листочками. А пока я поплотнее завернулась в меховой кожух, да натянула поглубже дубленую шапочку.
- Эй, добрый молодец, далеко ль путь держишь? – вдруг раздался совсем рядом томный девичий голос.
Да, речка наша богата не только рыбой да омутами. Ведь не успел с нее толком лед сойти, а охотничий сезон уже открыт!
- Ну, Ивица, ты даешь! – с чувством сказала я, спешиваясь и поворачиваясь лицом к воде. – Своих не узнаешь? Не проснулась ещё, что ли?
Русалка ничуть не смутилась.
- Ой, Славочка, а я тебя и не признала, - стройная зеленоглазая блондинка радостно заулыбалась мне. – В этой одежде за паренька приняла. Кто это, думаю, у нас такой ранний, уже и из лесу едет? Дай-ка побеседую с ним, познакомлюсь поближе, - речная прелестница кокетливо надула губки, похлопала ресницами и шаловливо плеснула хвостом.
- Вот незадача! А тут – не паренек! Облом-с! – не удержалась и позлорадствовала я. Результат знакомства проезжего паренька с Ивицей был бы вполне предсказуем и печален – и ясное дело, что не для русалки.
- А тут ты, - охотно согласилась красавица. Вообще-то, русалки вовсе не злые, просто они так устроены: каждый встреченный мужчина должен быть очарован, охмурен, зацелован, защекочен и утоплен. Совершенно по-доброму! Ей-ей, ничего личного!
Но мы же не злимся на волка, что он овец режет, или на дракона, что тот коров таскает, правда?
- Славочка, я так рада тебя видеть! – защебетала Ивица. – Давно не виделись. Как вы там, в лесу, перезимовали?
- Спасибо, всё хорошо, - весело ответила я, принюхиваясь. Солнце, поднимаясь, начинало пригревать, и воздух запах мокрой землей, пробивающейся травкой, грядущим теплом. – Ну, а вы как зиму провели? Давно проснулись?
Всем известно, что русалки зимой дремлют в омутах, а просыпаются лишь по весне, когда вскроются ото льда реки и озера. Бессонницей страдает лишь сам речной хозяин – водяной, невзирая на морозы подглядывающий через проруби за белым светом.
- Да уж с седмицу, - с сомнением в голосе протянула Ивица, будто сомневаясь, а проснулась ли она?! – Но только что-то скучновато пока…
Я ухмыльнулась. Представление русалок о веселье было очень специфическим, даже можно сказать, кровожадным.
- Что, не клюет? – от ехидства в голосе мне все-таки удержаться не удалось.
- Какое там, - махнула хвостом красотка. – За целую седмицу мы никого даже издалека не видали – ни я, ни сестры. Ты вот первая мимо идешь. Ску-у-учно! Ты ж всё-таки не мужчина! – и Ивица мечтательно прикрыла свои сияющие глаза.
- Да уж, кто не мужчина, то не мужчина, - задумчиво проговорила я. – А расскажи мне, Ивушка, не плавали ли вы с сестрицами к самому селу – так, от скуки развеяться?
- Собирались, да водяной не велел, - тут же наябедничала русалка. – Нечего, говорит, вам там делать! И не пустил! А ещё сказал…сказал…, - она страдальчески наморщила невысокий лобик, силясь припомнить, чего же еще такого ценного сообщил им речной царь. – Ну, это… как его…не припомню!
Да, русалки – существа веселые и доброжелательные (пока рядом не появился какой-нибудь мужичок), однако полагаться на их мыслительные способности не стоит. Мозг, похоже, есть только в позвоночнике! Я подошла к самой воде и присела на корточки:
- Ивушка, милая, попробуй вспомнить, что водяной вам говорил. Пожалуйста, постарайся!
Речная дива добросовестно изобразила своим подвижным лицом серьёзную работу мысли. Потом ещё изобразила. Потом ещё…
- Фу, Славочка, больше не могу! Щас голова прям лопнет! Ну не по-о-омню я!
- Ну, Ивушка! Подумай, прошу тебя!
- Ай, да не знаю я! Что-то он такое говорил про то, что вроде на селе нечисто стало, кажется так. А что бы тебе у него самого не спросить?! – радостно выдала русалка «гениальную» идею.
Мысль, знамо дело, богатая! Только не стоит забывать про то, что ни лешего, ни водяного, ни полевых или болотных духов не возможно ни уговорить, ни тем более заставить рассказать что-либо, о чём они не считают нужным сообщить лично тебе. Так что, придется довольствоваться тем, что удалось вытянуть из рядовой речной нежити.
- Да ладно, - как можно естественней махнула рукой я, - сейчас сама туда приеду и всё узнаю. Пока, Ивушка! Увидимся! Девочкам привет!
- Пока, Славочка! – с энтузиазмом замахала в ответ русалка, мигом позабыв про наш разговор.- Заезжай! А то так ску-у-ушно…
Я вскочила в седло и пустила застоявшуюся Тинку в легкий галоп.
Значит, говоришь, «нечисто стало»?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
