Я не стала долго наслаждаться хрипами поверженного врага или пытаться извлечь из его тела свой болт. Подхватив валявшийся нож, я взлетела к Тинке на спину, и мы рванули с ней по пустынной улице во весь опор.
У здания кузницы я натянула поводья.
- Тин, давай на секунду сюда заскочим, я знаю, где Вук серебряные болты держит. Боюсь, пригодятся.
- Только давай быстрее, - проговорила Тинка сквозь зубы. – Да не слезай с меня.
Хорошо, что через двери кузницы регулярно проходил сам кузнец Вук, мужчина гигантского роста и могучего телосложения, а также проносились различные крупные изделия, вышедшие из-под молота мастера. Размеры дверного проема отличались такими размерами, что мы с Тинкой легко попали внутрь, причем я не спешивалась. Это было тем более кстати, поскольку Вук держал дорогие болты на самой что ни на есть верхотуре, на неприметной приступочке под самым потолком, что делало их доступными исключительно для самого хозяина. Благодаря лошади, до них добралась и я, даже особо карабкаться не пришлось.
- Ну всё, Тин, поехали скорее отсюда, - я тщательно прикрепила к седлу мешочек с боеприпасами – а кто его знает, где и когда мне ещё удастся ими разжиться?
- Вот скорее - это вряд ли, - обреченно ответила кобыла.
В дверях нас терпеливо поджидал ещё один упырь. На этот раз совершенно молча. Он равнодушно разглядывал нас, подбираясь для прыжка.
Пара?! Невозможно! Упыри не терпят общества себе подобных. Впрочем, и солнечный свет они как будто не уважают – по крайней мере, так утверждали все изученные мною книги по местной и заморской нежити…
М-да… боеприпасов-то у меня теперь полно, вот только самострел не заряжен!
Между тем упырь, похоже, решил, что уже проявил чудеса терпения, на первое время ему хватит, и решил перейти в наступление. В самом деле, да сколько же можно голодать?!
Оборонное заклинание поймало его в броске, слегка подправило траекторию полета и с такой силой шарахнуло об стену, что сосновые бревна брызнули щепками прямо в стоящий рядом большой угольный ящик. Я удивленно покосилась на пальцы своей правой руки, ещё сложенные для пасса.
Ну надо же! От страха-то, оказывается, не только коты болтать начинают! Точно в цель и без побочных явлений! Мучнисто-белое тело твари с мелодичным треском впечаталось в дерево, а мой нож на этот раз без промаха пробил ее глазницу, пригвоздив облезлую голову нежити к стене. Затем я быстро выхватила из чересседельной сумки небольшой пакетик и щедро осыпала корчащееся чудовище сероватым порошком. Смесь из полыни, адамовой головы, зверобоя, лаванды, хрена, любистока, осиновой коры и богородичной травы, предназначенная для отпугивания нежити не подвела: упырь истошно взвыл и обмяк.
Больше я решила не экспериментировать.
- Тинка, ходу!
Дважды просить не пришлось. Моя смирная лошадка пулей вылетела из негостеприимной кузни и ломанула вниз по безлюдной улице. Похоже, она заподозрила, что у мерзких тварей здесь гнездо. А что? Я уже ничему не удивлюсь!
Нам повезло. То ли гнезда не было, то ли было, но не у нас на пути, но по дороге в Черный Лес нам никто не повстречался.
По дороге я сообразила, что мне и в самом деле очень и очень повезло. Обычно упырь – это свирепая нежить низшего порядка, отличающаяся крайней ненасытностью, а также исключительной реакцией и быстротой. Помнится, лет пять-шесть назад в наш лес повадились эти твари – должно быть, сочли его хорошей кормовой базой: вкусные и питательные охотники, грибники, дровосеки, девки с туесками и бабки с лукошками здесь не переводились. Бабушке Полеле пришлось немало потрудиться, чтобы очистить поляны и буреломы от этой дряни, а затем отвадить прожорливую нечисть от Черного Леса. Даже при ее невероятной силе и опыте, старой колдунье было нелегко. Матерый упырь всегда отлично маскируется, не боится подпустить врага (или обед, это как посмотреть) на расстояние прямого нападения, в броске развивает огромную скорость и прекрасно уходит из-под встречного удара. Жертву преследует до гибели одной из воюющих сторон. Если бы чудовища умели работать в паре или стае, управиться с ними в одиночку было бы практически невозможно.
Мои же тварюги двигались не то чтобы уж совсем вяло, но и проворством особым не отличались. Может, им дневной свет мешал? Не знаю, не знаю…. Только для обычного упыря увернуться от лошадиного копыта или от ножа, пущенного не очень опытной, дрожащей от страха рукой – не проблема.
Леший поджидал нас у самой опушки, даже искать его не пришлось. Слушая мой невеселый рассказ, он всё сильнее хмурился. Затем крепко задумался, часто вздыхая и потирая сухонькими ручками мшистый нос – сегодня он опять обернулся этаким лесным дедушкой. Я молча сидела на поваленной сосне, ждала, а перенервничавшая Тинка никак не могла успокоиться после схватки с нежитью и бешеной скачки через поля, перебирала мохнатыми крепкими ногами, фыркала, тыкалась в меня носом. Я успокаивающе почесывала ее взмокшую шею.
- Жалко, Славушка, ты пока в ворожбе не сильна, - наконец-то промолвил леший. «Пока»? Ну, это сильно сказано. Впрочем, оборонное заклинание вышло у меня сегодня на славу!
- А ты дедушка, про какую ворожбу-то говоришь? – мне стало интересно.
- Да зерцало твоё волшебное нам сейчас ой как помогло бы! – вздохнул старичок. – Посмотрели бы мы с тобой, что на свете белом делается, что происходит. Да его, стекляшку вредную, чаровать надо, так ведь просто ни слова не скажет, хоть разбей!
Я испуганно уставилась на лесовика.
- Дедушка Леший, да ты что, и вправду думаешь, что беда пришла не только в Броды?
- Думаю, девонька, - пригорюнился дедок. - Уж что в Березовке да в Синем Луге точно нечисто, то я чую. Да ты не забывай: ведь опустел наш лес, нет людей, не идут к нам. И тишина вокруг стоит – мертвая…
Мне стало жутко. Стоящая рядышком Тинка тоже замерла, лишь нервно подрагивая шкурой.
- Отправляйтесь-ка вы сейчас домой, мои хорошие, - леший, кряхтя, поднялся с кочки. – Да бери, Славушка, ты книги Полелины волшебные, читай, думай. Может, и уговоришь как-нибудь зерцало мир показать.
Глава четвертая.
«Ума хватает только на то, чтобы понять – больше ни на что не хватит…» (Василиса Премудрая)
«Твой долг – это то, что меньше всего хочется делать». (Народная примета)
«Рута – трава большой колдовской силы. Собирай ее поздней осенью, после первых морозов. Храни под стрехой на крыше. Рута обережет всех детей, живущих в доме. Будешь собирать – твори такой заговор: «Ох ты, рута, я тебе кланяюсь, я тебя сорву, я тебя в дом принесу, а ты, рута-мать, не давай деточек обижать ни знатному, ни нищему, ни родному, ни чужому. Ключ, земля, язык. Аминь»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
