- Теперь покажи мне Березовку… Сосновку… Долгие Бороды… Селец…
Окрест Черного леса не осталось никого. Везде лишь опустевшие улицы, темные заброшенные дома, безмолвие, безлюдье да распахнутые настежь двери и ворота. Ни человека, ни зверя.
Да! Нежити, кстати, я тоже почти не обнаружила – кроме той одинокой, что возилась в овражке, мне на глаза попались лишь пара-тройка вялых упырей у старого буевища, да праздно шатающийся по полю волкодлак. Маловато как-то будет для обычной синедолийской местности!
Борясь с подступающими слезами, я попросила:
- Зеркальце, милое, а покажи мне теперь столицу нашу Преславицу.
Уф-ф! Хвала богам, стольный город был полон жизни. Несмотря на не ранний час, по улицам болталось довольно много народа. Двери харчевни «Монах и Подкова» постоянно хлопали, впуская и выпуская клиентов. Вывеска, натуралистично изображающая толстого стриженного кружком монаха с гигантской подковой в могучей руке, выразительно подрагивала, намекая на свое заветное желание дать кому-нибудь по голове. В луже у низенького заборчика, огораживающего харчевню, нежилась упитанная свинья.
Я переместилась к одним из городских ворот. И тут всё спокойно. Зачинив на ночь ворота и заложив их здоровенным брусом, удалые стражи порядка слегка расслаблялись, запивая принесенный из дому женами либо детишками ужин мутным бесцветным напитком, добытым явно в ближайшей корчме. Объемистая бутыль с пойлом ходила по кругу. Сидевший в углу хитроглазый стражник уже неспешно перетасовывал новенькую колоду карт – вечер собирался продолжиться на мажорной ноте. Было совсем не похоже, чтобы в городе ощущалась тревога, или что войска приведены в состояние повышенной боеготовности. Напротив, в поведении людей чувствовалась привычная сытая расслабленность.
Великокняжеские палаты сияли огнями, к парадным ажурным воротам то и дело подъезжали нарядные крытые возки и богато одетые всадники на породистых конях в дорогой сбруе. Бал? Прием заморского посольства? Может быть.
Потом вместе с зеркалом я побывала в Березани-городке и в Сторожце, охраняющем порубежье Синедолии с юго-востока. Везде мир, порядок, благодать. Не чувствовалось беспокойства и в крепостях Перепутье и Городень, а также в попавшихся нам на глаза деревеньках.
Будто два разных мира стояли друг против друга – мертвый север с Черным Лесом на краю и вся остальная Синедолия. Нас словно накрыло зловещим пятном, убившим все, до чего оно сумело дотянуться. Выстоял лишь наш лес, что-то ему помогло, защитило.
А в мире живых о нашей беде, похоже, и не подозревали. Хотя… колокола исчезли повсюду! Я тщательно осмотрела все храмы – лишь кое-где на осиротевших колокольнях можно было обнаружить звон-другой – и это вместо привычного многозвонья-то!
- Зеркало, зеркало, покажи мне того, кто может справиться с этой напастью! – взмолилась я. В ответ артефакт сердито замигал, и изображение начало медленно тускнеть. А не задавай таких вопросов!
Спохватившись, я довела обряд до конца, ещё раз согласно ритуалу омыла студеной колодезной водой нравное стекло, прочла запирающее заклинание и устало сгорбилась на табурете, опустив голову на руки. С непривычки и от усталости у меня дрожала даже спина, слегка подташнивало; душа болезненно корчилась от ужаса, жалости и непонимания, но отчаяния не было.
Пожалуй, сегодня я впервые ощутила свою силу. Я смогла!
Тяжело поднявшись на ноги, я потянулась к зеркалу и прижалась лицом к его гладкой полированной раме: «Спасибо тебе, что помогло, не отказало, не побрезговало».
Зеркало возмущенно замигало, – что за вольности, что за панибратство?! – пошло радужными пятнами, а затем на нем появилось моё изображение.
С зелеными раскидистыми рогами и пышными усами.
Ну, всё! Где там у Микеши скалка лежит?!!!
- Значит, говоришь, окрест леса нашего никого не осталось?
Мы с лешим голова к голове склонились над большой картой Синедолии, красиво исполненной на мягкой светлой коже. По краям карта была изукрашена искусными рисунками: загадочные свитки, пухлые младенцы, дующие в трубы, щекастые ладьи с тугими парусами и развевающимися флагами. На местах расположения городов красовались замки с островерхими башенками на крыше, дороги змеились во все стороны, старательно опутывая пространство и бросая вызов времени. На месте болота сидела очень живописная лягушка размером с хорошего вола.
Словом, прекрасная карта! Жаль только, она пролежала в бабушкином шкафу никак не меньше ста лет. А может, и всех двухсот!
Лягушкино болото давно осушили, добывая торф. На месте деревеньки Преславицы вырос одноименный стольный град. Там же, где были нарисованы горделивые башенки, зачастую не осталось не только городов, но и собственно замков, одни развалины, да и те растащили практичные селяне – в хозяйстве, чай, всё пригодится! Часть лесов свели, а освободившуюся землю распахали под лён и гречу. Эти новости краеведенья поведал образованный Горыныч, в отличие от нас изредка всё-таки вылетавший за границы Черного Леса. Грач выглядел крайне сконфуженным: он ничего не знал про мор в соседних деревнях, и был крайне недоволен своей неосведомленностью.
А в остальном – карта как карта. Горы на западе и на востоке, причём те, что на востоке – крутые, скалистые; западные же невысокие, пологие, густо поросшие лесом, изобилующим дичью и нежитью, что и было отражено неизвестным картографом. На севере – глухие леса на сотню верст. С юга же и юго-запада граница Синедолии проходит по высокому берегу могучей реки Светлой. Дальше к югу лежат просторные степи, населенные какими-то не очень дружелюбными кочевыми народами.
- Похоже, никого не осталось, дедушка, - вздохнула я и отчеркнула остро отточенным ногтем полосу на мягкой коже. – Вот отсюда и кверху – пусто. Ниже – живут себе люди как ни в чем не бывало.
- Слетать, что ли? – проскрипел Горыныч, переминаясь с лапы на лапу. – Хоть посмотрю сам, разведаю.
- Да что тебе неймется? – строго одернул его леший. – Славка вон уж съездила на разведку, едва ноги унесла. Теперь и ты хочешь поискать, не порхает ли там чего зубастого, с добрыми такими глазами? Или ты думаешь, что увидишь больше, чем ей показало зерцало магическое? Ну, это вряд ли.
Грач сверкнул глазом и обиженно надулся.
- Дедушка, - сменила тему я, - а почему Черный Лес не пострадал? Что его защитило?
Леший укоризненно посмотрел на меня.
- Это всё Полелюшку благодарить надо. Сумела она лес наш от чар враждебных сокрыть, охрану колдовскую сплести. Как ей удалось это сделать – ума не приложу! Ведь обычно со смертью мага рассыпаются и все наложенные им заклятья. А тут – на тебе! Всё стоит целым - целехонько. Многого ей эта ворожба стоила, на крови, чай, пришлось обряд творить, да ещё и собирать в узел тайные силы огня, воды, земли да воздуха, укланивать их! Только я про то мало чего знаю. Так – догадываюсь …
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
