я понимаю, почему люди больше вами не пользуются.
— Ошибаетесь, — ответил переводчик, покраснев от негодования. — Не далее, как вчера, нас вызвали на девяностолетний юбилей вашего уважаемого учёного. Мы целый вечер красовались над столом президиума — ХС — и слушали длинные похвальные речи по адресу юбиляра. При этом сам юбиляр часто поглядывал на свои фамильные часы, где на циферблате были только римские цифры. Потом учёному преподнесли роскошное издание его трудов. И что же вы думаете? Все главы были обозначены только римскими, слышите — римскими цифрами!
— Ну, для юбилея вы ещё можете пригодиться, — заметила Таня, — но производить сложные вычисления с вами очень неудобно. Ведь вас даже нельзя столбиком ни сложить, ни перемножить, я уже не говорю о делении. Как вы это делаете?
Переводчик притворился, что не расслышал Таниных слов. На него снова напала нервная зевота.
Больше осматривать в этом городе было нечего, и мы покинули его, довольно холодно распрощавшись.
Очевидно, все на нас обиделись, потому что даже волчица отвернулась, когда мы спускались по мостику, а у гуся был надутый и рассерженный вид.
У ворот нас поджидала Четвёрка с бантиком.
— Какая вы красивая! — обняла её Таня. — И какие противные эти обгорелые спички!
— Значит, вам там не понравилось? — просияла Четвёрка. — Я, признаться, этому очень рада. И всё же не стоит с ними ссориться. Они ещё будут попадаться на вашем пути.
— С меня довольно и арабских цифр! — сказал Сева. — Не понимаю, зачем это люди повыдумывали какие-то другие?
— Свои цифры были у многих народов, — ответила Четвёрка, — большинства из них вы теперь уже нигде не встретите.
— Что это за цифры? Какие они были? — заинтересовалась Таня.
— Хотите посмотреть?.. Тут неподалёку ведутся археологические раскопки. Может быть, и нам попадётся что-нибудь интересное?
— А может быть, именно там и прячется Нулик? — предположили ребята.
— Увы! — вздохнула Четвёрка. — Там его тоже не может быть. И всё же пойдёмте хоть ненадолго. Это очень любопытно.
Мы с восторгом согласились — ведь это была наша первая археологическая экспедиция.
Интересные находки
Идти было нелегко. То и дело попадались огромные ямы, возле которых громоздились насыпи щебня и земли. Всюду мы видели трудолюбивых, как муравьи, карликан. Они копались в земле с таким удовольствием, точно это был не тяжёлый труд, а весёлая игра. Ещё бы! Разве не интересно восстанавливать прошлое своего государства по ржавым и замшелым останкам старины, пролежавшим в земле тысячелетия!
Мы остановились у одной из таких ям и с любопытством наблюдали за работой. Как раз в это время степенный карликан вытащил из кучи земли какие-то маленькие вещицы.
Ой, какие хорошенькие брошечки! — закричала Таня. Она ведь недаром была девочка.
Карликан улыбнулся:
— Как вы сказали? Брошечки? Такими брошками в Древнем Китае изображали слова. Называются они иероглифами. Когда-то иероглифы были очень сложными, потом упрощались, но становилось их всё больше. Иероглифами стали обозначать и числа. Вот это, например, единица, а это тройка.
— Да! — Сева задумчиво почесал затылок. — Если бы такими иероглифами ставили отметки в дневнике! Мама никогда бы не догадалась, что я плохо отвечал!
— Для этого вам надо поехать в Китай, — улыбнулся карликан. — Там и сейчас наряду с современным письмом употребляют иероглифы.
— Или в Японию, — добавил другой карликан, стоявший рядом. — Там тоже сохранились иероглифы. Только они гораздо проще китайских.
И он показал нам японские иероглифы, изображающие первые десять чисел:
— Но самые забавные иероглифы были всё же в Древнем Египте, — сказал первый карликан, протягивая нам какой-то обломок.
— Птичка! — в восторге закричала Таня.
— Эта птичка у египтян обозначала число сто тысяч. А вот этот человечек, — он показал другой обломок, — означает миллион.
— Какой ужас! — вздохнул Сева. — Не завидую египетским школьникам! Тут с арабскими-то цифрами не всегда справляешься, а уж им, наверное, совсем туго приходилось.
Мы поблагодарили карликан и отправились к следующей группе археологов.
Мы ужу были совсем близко от них, когда Сева споткнулся о какую-то железку. Он вытащил её из земли и стал рассматривать, как заправский исследователь.
— Посмотрите, какая интересная закорючка!
Это вовсе не закорючка, — вежливо сказала Четвёрка, взглянув на его находку. — Это титло.
— Вы хотите сказать, титул, — поправил Сева. — До революции титулы давали всяким богатым людям — граф, барон…
— Почти так! — засмеялась Четвёрка. — Древние славяне отмечали титлом буквы. Когда над буквой ставили титло, буква превращалась в число.
— Выходит, Сева прав, — сказал Олег. — Буквам давались титулы. Только титулованные буквы становились не графами и не баронами, а числами.
— Посмотрите на эту табличку, — сказал слышавший наш разговор карликан. — Здесь изображены славянские буквы с титлами. Под каждой написано название буквы и числа, которое она обозначает.
— А как же записать числа, которых здесь нет? — спросила Таня. — Например, двенадцать?
— Я знаю, — сказал Сева, — десять и рядом два. Вот так:
— Как раз наоборот, — возразила Четвёрка, — сперва два, а уж потом десять:
И читалось это так: два на десять. Интересно, что этот порядок чтения чисел сохранился до наших дней: двенадцать, пятнадцать — несмотря на то что пишем мы сначала десятки, а потом единицы.
— Таким способом писать маленькие числа, может быть, и легко, — сказал Сева, — а как написать большое число?
— А вот как, — вмешался в разговор карликан и показал несколько одинаковых позеленевших медных значков:
Этим значком обозначалась тысяча. Значок ставили впереди числа тысяч. Например,
обозначает двадцать, а вот так
— это уже двадцать тысяч.
