Читаем без скачивания Всё или ничего - Ольга Вольска

– А я знаю?

– Слушай, детка, может, ты ее заберешь?

– Ты в своем уме?! Мне только оборотня для полного счастья не хватало! У меня дома с одной стороны влюбленная парочка зажигает, с другой – малолетняя ученица стенает о неразделенной любви. А на работе меня поджидает мною же воскрешенный священник, страдающий паранойей пополам с амнезией. Ты что, так искренне желаешь моей смерти? – издевательски предположила Анна.

– Нет, конечно, детка, но просто сама посуди: какое у меня жилье? И потом, если в доме холостяка появляется женщина, то это все – тушите свет, сушите весла! И вообще, единственное существо женского пола, которому позволено находиться на моей кровати, – это ты! – закончил приводить свои аргументы Виктор.

– Это ты так говоришь только потому, что я не посягаю на твое ложе, а довольствуюсь тумбочкой, – усмехнулась княжна, присаживаясь на указанный предмет мебели. – Виктор, – чародейка посерьезнела, – если рассудить по уму, так ты даже мне ничего не должен был о ней говорить. Об остальных наших коллегах я вообще молчу. Ты представляешь, какой поднимется шум, если руководство узнает, что на территории отдела… нет, на территории церкви находится истинный оборотень?

– Армагеддец полный наступит, – мрачно откликнулся байкер.

– Именно он, – вздохнула Анна ди Таэ. – Посему пусть она пока остается у тебя. Тайно! У оборотней хорошая регенерация. Думаю, денька через три ее раны полностью затянутся. А я к тому времени найду противоядие от той дряни, которой ее накачали.

– Значит, три дня?

– Три дня, – убедительно пообещала чародейка.

– Хорошо, три дня я потерплю, – скрепя сердце согласился Виктор.

– Угу, – зевнула княжна. – Возникнут проблемы – звони. Но утром я и так зайду. – И она исчезла в окне телепорта.

Насыщенный терпкий аромат только что сваренного кофе игриво щекотал чувствительные обонятельные рецепторы, ничуть не считаясь с отупляющим действием дурманящего эликсира. Кофе, безусловно, настоящий, в зернах, причем отнюдь не из дешевых сортов, о чем и свидетельствовал приятный запах. Растворимая бурда пахнет жжеными семечками, а заварная дешевка имеет куда менее насыщенный аромат. Это вам объяснит каждый знаток и ценитель благородного напитка, а Радислава принадлежала именно к их числу…

Оборотничка засопела, втягивая воздух. Ноздри затрепетали, улавливая соблазнительный запах. Кофе она любила. Причем именно Кофе – с большой буквы. Ароматный, крепкий и жутко сладкий, плюхая в чашку по пять-шесть ложек сахара. Извращение, конечно, но что поделаешь, если ей нравился именно такой. А если к нему еще добавить солоноватые греночки из белого хлеба, обжаренные в яйце и молоке… Ум-м-м…

Девушка мечтательно вздохнула и открыла глаза. Ее взору немедленно предстал низкий деревянный потолок, весь в разводах сырости. Сразу же выяснилось, что Радислава лежит на узкой продавленной кровати, укутанная в одеяло чуть ли не до подбородка. Насколько менестрелька смогла понять, из одежды на ней имелась только добротная повязка на боку, если, конечно, таковую можно считать за одежду. Девушка окинула испытующим взглядом небольшую комнатку, больше всего напоминавшую давно неубираемую кладовку. Хмыкнула, разглядев под потолком одинокую лампочку без абажура, с интересом поизучала книжную полку и наткнулась глазами на высокого черноволосого мужчину, снимавшего турку с электроплитки в одну конфорку.

Радислава с сомнением закусила губу, пытаясь вспомнить предыдущие сутки. Получалось не очень. Кажется, ей все же удалось сменить ипостась, когда она выбралась из каземата, а потом… Потом она вроде бы кинулась под колеса какого-то транспорта… Дальше в памяти присутствовал огромный пробел.

Мужчина обернулся и, увидев, что она проснулась, ободряюще улыбнулся. Тут Радиславе стало совсем нехорошо: именно этого типа она вчера едва не убила, когда ее вышвырнуло обратно в человеческий облик. Тогда оборотничка почти не контролировала себя. К счастью (или к несчастью?), попытка убийства успехом не увенчалась, но синяки на шее у несостоявшейся жертвы остались воистину знатные. Лицо незнакомца, некрасивое, но достаточно приятное, пересекал тонкий белый шрам, шедший от брови через скулу до самого подбородка.

– Привет, мышка, – с энтузиазмом произнес он, подсаживаясь на кровать с кружкой, от которой исходил терпкий кофейный аромат. Голос у него был резкий, с хрипотцой, будто когда-то сорванный, но так полностью и не восстановившийся. Так случается, если долго выкрикиваешь бессильные ругательства, насылаемые на голову могущественного врага. Оборотничка знала о таком отнюдь не понаслышке. Она мрачно глянула на незнакомца и столкнулась с черными смеющимися глазами.

– Ты не священник, – вынесла вердикт менестрелька, изучив сутану, небрежно распахнутую на груди мужчины, и медный крест, болтавшийся на кожаном шнурке.

– Ну извиняй, семинариев не кончали, – беззлобно фыркнул собеседник.

Радислава села, едва успев подхватить уползающее одеяло.

– Эм-м… пардоньте за вчерашнее, – проговорила она. – Не в себе была.

– Я заметил. – Виктор ухмыльнулся, проследив за взглядом девушки, вожделенно сосредоточенным на кружке у него в руке. – Кофе будешь?

– Ты что, яду туда подсыпал? – саркастически осведомилась ночная гостья.

– Если тебе не хватает сахара, то где-то в гараже мышьяк завалялся, могу поискать, – продолжая ехидно скалиться, в тон ей ответил хозяин комнаты.

«М-да, чувство юмора у этого человекообразного, похоже, то еще», – подумала Радислава. Не сумев подобрать подходящие для ответа слова, она цапнула протягиваемую кружку и поспешно прикрыла ею свое лицо.

Дверь скрипнула, и на пороге нарисовалась высокая светловолосая девушка. Стройная и аристократичная, красивая необычной, какой-то одухотворенной красотой.

– О, вижу, вы уже нашли общий язык, – усмехнулась она, вместо того чтобы поздороваться.

– И тебе наше большое с кисточкой, – не растерялся Виктор.

– Можешь пока выйти? – попросила Анна. – Мне нужно осмотреть твою гостью.

– Ой, да чего я там не видел, – протестующе хохотнул байкер, фривольно подмигивая оборотничке.

– Не знаю я, что ты видел, – философски пожала плечами чародейка, – но выйди, пожалуйста!

Виктор понял, что лучше не спорить. Княжна явно пребывала не в самом лучшем расположении духа. И посему ему не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться за дверь.

Оборотничка заинтересованно разглядывала Анну ди Таэ. Радислава тут же узнала эту девушку, хотя они и встречались всего лишь один раз – год назад, в Мадриде. Оборотничка никогда не жаловалась на память, лица запоминала с лету, особенно глаза. Особенно – такие потрясающие глаза.

– Узнала? – хмыкнула чародейка.

– Узнала, – не стала отрицать менестрель, затем спросила, кивнув на дверь: – Твой мужчина?

– Упаси меня бог от такой головной боли! – совершенно искренне опротестовала Анна. – Нет, он просто друг, хороший друг, на которого можно положиться.

– В смысле – он любит, чтобы дама была сверху? – с невинным видом намекнула Радислава.

Этот нескромный вопрос заставил княжну закашляться.

– Сама у него спросишь, – выдавила наконец она.

«Н-да, чувство юмора у этой дамочки весьма и весьма, хм…» – отметила про себя чародейка, пытаясь таким образом приглушить невольную симпатию к незваной гостье, откуда-то возникшую у нее в сердце. Симпатизировать оборотню? Извините, это нонсенс!

– Как ты себя чувствуешь? – с профессиональным любопытством спросила Анна.

– А как, по-твоему, может себя чувствовать оборотень, которому отсекли половину сущности? – сердито огрызнулась Радислава. – Даже когти выпустить не могу!

– Все ясно, постараюсь что-нибудь придумать. Мне тоже когда-то волосы отрезали, – понимающе вздохнула чародейка. – Я тут принесла тебе кое-что из одежды. Наверняка окажется великовато, но все же лучше, чем ничего. Нет, я знаю, что чувство стыдливости у оборотней стремится к нулю, но согласись, костюм Евы – не самый лучший вариант для выхода в свет.

Оборотничка презрительно фыркнула, но принялась потрошить принесенный Анной пакет.

Княжна вышла, оставив Радиславу рыться в одежде. Все, что ей было нужно, чародейка уже выяснила. Менестрель даже не пыталась экранироваться, позволив Анне ди Таэ прошерстить ее воспоминания…

Виктор преувеличенно деловито ковырялся в мотоцикле, что-то откручивая гаечным ключом и тихонько, но от души поругиваясь.

– Ну как? – не отрываясь от механизма, спросил он, заметив Анну.

– Не вижу в ней ничего особенного, – резковато откликнулась она, пожав плечами. – Оборотень как оборотень. Думаю, к завтрашнему вечеру ее уже тут не будет.

– Угу, – буркнул мужчина. – А ты что такая дерганая с самого утра? Какая муха тебя укусила?

– Эрик застукал меня, когда я рылась в его эликсирах, разыскивая противоядие.