Читаем без скачивания Мир наизнанку (Сборник) - Марина Дяченко

— Не знаю, — сказала Лиза. — То есть я тут со знакомым поехала погулять… Просто…

— Со знакомым? У тебя есть «знакомый»?! Браво, браво, рада за тебя… Когда ты вернешься? Он не говорил тебе, куда пошел?

— Нет. То есть нет, не говорил. Я вернусь…

— Скоро, — подсказал Горохов.

— Скоро, — обреченно повторила Лиза.

— Учти, после двух меня не будет дома!

И Алена дала отбой. Лиза опустила трубку.

— С меня хватит, — сказала тихо, но твердо. — Я согласна быть героем сериала, хоть второстепенным, хоть статистом. Я согласна жить в колее и вслепую. Пусть все станет, как было!

Горохов взял шпагу, как шампур, и придирчиво понюхал колбасу.

— Мне ведь их жалко, — еще тише сказала Лиза. — Они же родные люди.

— Персонажи.

— Ладно. Родные персонажи. В сущности, они ничем не отличаются от людей.

— Если, — Горохов по-кошачьи прищурился, — персонажи ничем не отличаются от людей — зачем вы вообще заварили эту кашу?

Лиза, не отвечая, долго смотрела в костер. За прошедшие сутки мир поменялся разительно; что же теперь, смотреть в глаза Алене, врать, что не знает, где Пашка…

А что будет потом? Когда найдут его тело в гараже, вместе с Лизиной сумкой?! Где, кроме колоды карт, лежат еще и документы…

— Лиза, вас ведь предупреждали, — Горохов зубами снимал колбасу с клинка и ел, часто облизываясь.

— О таком? Если бы я знала…

— Смену жанра сложно предугадать заранее. Все зависит от множества факторов. До сих пор я был уверен, что вы, во-первых, претендуете на человеческую жизнь совершенно справедливо, а во-вторых, своего добьетесь. Но теперь я больше не уверен. Мне жаль.

— Мне тоже, — честно призналась Лиза.

Они замолчали.

— Денис, а что это значит — быть человеком? — спросила Лиза.

— Ну, как же, — Горохов сорвал пучок травы и принялся чистить шпагу. — Во-первых, быть гуманным, чувствовать ответственность за мир, опекать животных, своих младших братьев. Во-вторых, гордиться человеческим званием и не ронять его перед лицом опасностей, неудач, мировых катаклизмов…

— Вы издеваетесь? — Лиза бледно улыбнулась.

— А вы? — серьезно спросил он в ответ. — Вы у перемещенной личности, у кота, по сути, спрашиваете, что значит быть человеком!

Он поскреб шпагу ногтем, повертел, ловя солнечные блики, и спрятал обратно в трость.

— Ну, вы, насколько я понимаю, общались со всеми этими… фантомами вроде меня, — сказала Лиза. — С тенями, с проекциями, с вещами… с проклятиями…

— С проклятиями не общался, — суховато ответил Горохов. — С остальными — да. На бытовом уровне разница незаметна.

Солнце поднималось, высвечивая сосновые кроны. В стороне, в отдалении, все громче звучала трасса.

— Лиза, — сказал Горохов, поигрывая тростью. — А зачем вы решили стать человеком, если даже не знаете, что это значит? Чем отличается от вашего прежнего статуса? Ради чего дразнить сериал, возмущать информационную среду и рисковать, между прочим, своим существованием?

Она не ответила.

— Я могу точно сказать, что быть человеческим мужчиной значительно лучше, чем котом, потому что котам не дают водительских прав, — сказал Горохов. — Но вы, вы можете сказать, почему быть человеком лучше, нежели простым героем сериала?

— Мне было… тесно, — сказала Лиза. — Иначе не могу объяснить.

В траве неподалеку от костра включился звонкий кузнечик.

— Что мне теперь делать? — спросила Лиза.

Горохов пожал плечами:

— Ищите карты. Где они?

На заброшенной стройке было тихо и сонно, дремали в траве бездомные собаки, вились бабочки и мухи. Лиза сидела, дрожа, оглядываясь каждую секунду: ей казалось, что за ней наблюдают, что тень придорожной липы шевелится как-то странно, что на краю зрения происходит движение, неразличимое прямым взглядом. Выбирая между двумя страхами — остаться одной или идти с Гороховым в невыносимо жуткий гараж, — она устроила так, чтобы бояться одновременно того и другого. Гараж был здесь, в двадцати шагах, и прошло долгих пять минут с тех пор, как туда вошел Горохов; вокруг, казалось, не было никого, кроме собак и насекомых, и даже продуктовый магазинчик не поднимал с утра пыльных оконных жалюзи. Лиза сидела на краю катушки из-под кабеля, скрытая травой и грудами кирпича, и мечтала, чтобы их с Гороховым здесь никто не увидел. И не запомнил. И не сообщил потом милиции.

Открылась дверь гаража. Вышел Горохов, держа в левой руке Лизину сумку, а в правой — трость. Прикрыл дверь, но не стал запирать и зашагал по тропинке, легко и буднично, словно каждый день тем и занимался, что возвращался на место убийства.

— Вот, — он протянул Лизе сумку. — Проверьте: карты там?

На боку сумки имелось кровавое пятно, темное и заскорузлое, похожее по форме на Африку. Лиза колебалась целую секунду, прежде чем взять сумку в руки.

Колоды не было. Груда мелкого хлама, паспорт и пустой кошелек — но карт в сумке не оказалось.

— Интересно, — сказал Горохов. — Может, вы их оставили дома?

— Нет… Не помню.

Она посмотрела на Горохова снизу вверх — и удержалась от истерики:

— Я не могу идти домой. Алена меня увидит и сразу все поймет. Я не смогу с ней разговаривать.

— Кажется, после двух ее не будет дома?

— У меня нет ключей!

Горохов вытащил из кармана связку ключей, на которой Лиза узнала Пашкин брелок.

В квартире все было так привычно и буднично, что у Лизы закружилась голова. Она не спала ночь, она несколько раз пережила смертельный ужас; больше всего на свете ей хотелось принять душ и завалиться спать на родной диван.

Алена, уходя, оставила на кухонном столе записку: «Позвони, когда придешь! И включи телефон!»

Карты нашлись на тумбочке в Лизиной комнате. Лиза взяла их между ладоней, крепко сдавила; некстати вспомнился тот день, когда Алена здесь, в этой самой комнате, наставляла молодых насчет ремонта, Пашка с сонным видом сидел на подоконнике, а девочка Света переминалась с ноги на ногу, заранее со всем согласная, смирная, обыкновенная до зубовного скрежета…

Была ли Света персонажем? Как определить, кто из твоих ближних — человек, кто информационный фантом, кто ожившая вещь?

Она вытащила телефон, чтобы позвонить Горохову, но обнаружила, что аккумулятор сел. Отыскав зарядное устройство в ящике письменного стола, Лиза подключила его к розетке и снова без сил опустилась на диван.

Она не желала зла ни Свете, которую едва знала, ни Пашке, который вырос на ее глазах. Она понятия не имела, что делать теперь и что будет с Аленой. Хотелось закрыть глаза.