Читаем без скачивания Шашлык из трех поросят - Наталья Александрова

— Та-ак, — зловеще протянула Жанна, — приехали…

— Понимаете, девочки, — Катя прижала руки к сердцу и оторвала наконец взгляд от столешницы, — когда я сижу с ним рядом, со мной творится что-то невообразимое! От него исходят какие-то странные флюиды, просто животный магнетизм!

— Ну да, как от обезьяны, — невинно поддакнула Жанна.

— Ты бы так не говорила, если бы познакомилась с ним поближе! — Катька бросилась на защиту африканского атташе. — Он такой.., такой…

— Все ясно! — вздохнула Жанна. — Эта дуреха влюбилась в своего атташе. Глупее ничего не могла придумать?

— Сердцу не прикажешь… — пригорюнилась Катя.

— Слушай, а как же твой муж-профессор? — не выдержала Ирина. — Не ты ли вечно твердила нам, как ты его обожаешь? Не ты ли все уши прожужжала нам о том, как должна себя вести замужняя женщина, и приводила в пример себя?

— Где он, мой муж? — завопила Катерина так громко, что даже сонный бармен покосился в их сторону. — Когда он вернется из своей Африки? Может быть, он меня уже забыл!

Катькин муж профессор Кряквин уже полгода кочевал по пустыням и саванне черного материка, заходил и в джунгли. Вестей от него не было никаких.

— Между прочим, я с мужем жила меньше, чем без него, — заявила Катерина, — так что вполне могу считать себя свободной.

Даже Жанна не нашлась что ответить на такое заявление.

— Да зачем тебе нужна эта африканская горилла в смокинге? — спросила она. — Что на нем, свет клином сошелся?

— Так я поэтому и расстраиваюсь, — объяснила Катя, — что теперь у меня ничего с ним не получится. Потому что работы украли.

— То есть ты хочешь сказать, что этот самый Люсьен, или как его там, интересовался тобой только из-за этих панно? — догадалась Ирина.

— Ну да, вот вы меня по уши деревянной считаете, Жанна так прямо и говорит. А ты, Ирка, хоть и молчишь, но я же вижу, как ты на меня смотришь…

— Ну что ты, — устыдилась Ирина.

— Да погоди ты! — прервала Жанна. — Что там про работы твои было, говори быстро!

— Вот я же и пытаюсь вам сказать, что я не полная дура и не стала обольщаться насчет Люсьена. Ну что он на меня запал! Он все меня про панно спрашивал, хотел купить, — А ты?

— А я отговариваюсь, что, мол, пока выставка не кончится, я не могу ничего продавать.

Особенно он этим большим панно интересовался, ну, где две звезды и лошади… А я именно эту работу продать ни в коем случае не могу, потому что…

— Катерина, не мямли! — хором вскричали Ирина с Жанной.

— Ну, в общем, я хотела ее себе оставить, а вообще-то эти камни, которые звезды, я без спросу взяла у Валика. Как же я могу продать панно, если Валик очень просил меня ничего не трогать из его вещей?

— А тогда зачем же ты… — начала было Жанна, но Ирина остановила ее, потому что и так все было ясно, что Катерина, терзаемая муками творчества, забыла обо всех запретах.

— А чего ж ты нам раньше про это не сказала? — спросила Ирина. — Морочила голову тут про мясо зебу, про кус-кус какой-то, про маниоку с тапиокой…

— А я когда рядом с Люсьеном нахожусь, то голова вообще отказывает, — призналась Катерина, — совершенно ни о чем думать не могу, так на меня его присутствие влияет. Я только его голос слушаю и в глаза смотрю — черные и глубокие, как африканская ночь…

— Все ясно, — отрубила Жанна, — твои тряпочки спер культурный африканский атташе. Уж очень ему приспичило получить панно. У них, у диких народов, всегда так: если чего-то хочется, стало быть, нужно это получить любой ценой. Твой Люсьен — самый настоящий ворюга. Да еще и убийца к тому же!

— Не смей так о нем говорить! — вскричала Катя и стукнула Жанну по руке. — Ты ведь его совсем не знаешь! Он благородный, он там у себя очень знатного происхождения!

Она схватила пустое блюдечко из-под орешков и от полноты чувств стала размахивать им.

Скользкое блюдечко выпало у Катьки из рук и разбилось. Бармен вытянул шею, но Ирина успокаивающе махнула рукой — мол, уладим все, не волнуйтесь…

— Ты что — сдурела совсем? — прошипела она Катьке. — Как ты себя ведешь в общественном месте? Хочешь, чтобы нас в милицию забрали за дебош? Вот капитан Матросова обрадуется!

— А чего она, — надулась Катька, — про Люсьена такое говорит.

— Что хочу, то и говорю! — вспыхнула Жанна. — И между прочим, все совершенно правильно! Этот твой атташе какой-то подозрительный, он мне еще вчера не понравился. И вообще, больше думать не на кого, кому еще могли твои панно понадобиться? Это уж я так сказала милиционерше этой, что они десять тысяч баксов стоят, а на самом деле…

— А на самом деле… — зловеще проскрипела Катя, и Ирина поняла, что сейчас разразится гроза.

Как творческая личность, она Катьку в общем-то понимала. Если бы кто-то походя и так неуважительно отозвался о ее романах, она бы тоже обиделась. Жанна же совершенно не представляла себе, что можно и чего нельзя говорить творческой личности, которые, как известно, очень обидчивы.

— Значит, по-твоему, я занимаюсь ерундой и ничего не стою, а интересно, сколько ты сама стоишь без своей нотариальной конторы? Подумаешь, завещания она умеет составлять, скажите, какое достойное занятие! У меня, значит, нет ни таланта ни вкуса, а ты думаешь, что тебя очень украшает весь тот серебряный лом, которым ты обвешиваешься с ног до головы и звенишь при ходьбе, как китайская погремушка?

Жанна онемела, а Ирина низко наклонила голову, чтобы скрыть улыбку. Катерина попала в самую точку. У Жанны и вправду было странное пристрастие к серебряным украшениям.

Она могла бы позволить себе носить бриллианты, а вместо этого надевала чудовищных размеров серебряные серьги и мониста. Однако не следовало спускать Катьке, этак она совсем распояшется.

— Послушай, это уж слишком! — строго сказала Ирина. — Мы вовсе не критикуем твой вкус.

А ты сразу переходишь на личности, так нельзя.

— А ты вообще молчи! — отрезала Катька. Уж ты-то у нас всегда безупречна! И от этой своей безупречности скучна, как двухкамерный холодильник белорусского производства!

— Почему — белорусского производства? удивилась Жанна, из чего Ирина сделала вывод, что сравнение с холодильником ее не возмутило. — Хоть бы «Электролюкс» в пример привела или «Бош» какой-нибудь…

— Ну вот что, — Ирина решительно встала с места, — я вижу, что ты, Катерина, полностью оправилась и сама способна разобраться со своими неприятностями. А мне, знаешь, недосуг с тобой ругаться, дел много.

— Люсьену привет, — поддержала ее Жанна, если, конечно, он захочет теперь с тобой знаться.

— Ну и пожалуйста, — упрямо сказала Катерина, хотя губы ее дрожали.

Подруги прошли мимо бармена, и Жанна бросила деньги на стойку. У дверей Ирину одолело беспокойство. Они сами завезли Катю в этот бар и напоили коньяком. Она и так в нервном состоянии, да еще выпивши. Как бы чего не вышло…

— Жанка, может, вернемся, — пробормотала Ирина.

— Ни за что! — заявила ее темпераментная подруга, — Пускай этой неблагодарной скотине ее орангутанг помогает!

— Мне почему-то кажется, что он еще появится, — согласилась Ирина.

И как в воду глядела. Подруги вышли из бара и направились к Жанниной машине, которая стояла чуть поодаль. Тут навстречу им попались двое весьма колоритных молодых людей. Один был высокий и широкоплечий негр, не такой черный, как Катькин Люсьен, скорее, кожа его была цвета пористого шоколада. Второй был пониже ростом и поплотнее, гораздо светлее, но черты лица тоже несомненно носили печать негроидной расы.

Подруги встревоженно поглядели друг на Дружку.

— Кажется, этого высокого я видела вчера на выставке, — протянула Жанна, — хотя так сразу не узнаешь…

Двое вошли в бар, Ирина потянула Жанну следом. К счастью окна бара не были занавешены. Подруги увидели, как двое африканцев прямиком направились к Катиному столику, и тот, что посветлее, сказал несколько слов. Высокий взял Катино пальто, висевшее на спинке стула, и накинул ей на плечи.

— Что это шоколадный заяц от нее хочет? — встрепенулась Ирина.

Катя поднялась и пошатнулась, высокий тут же подхватил ее под руку. Катя помотала головой и оглянулась, тот, что поменьше, подал ей сумочку и спросил о чем-то бармена, который наблюдал за событиями с большим интересом.

Бармен сначала энергично замотал головой, но более светлый Катин сопровождающий наклонился к стойке и сунул, надо полагать, бармену сколько-то денег. Во всяком случае, на лице прожженного типа, каковым несомненно являлся бармен, заиграла плотоядная улыбка, он мотнул головой куда-то вбок. Двое мигом подхватили Катерину под руки и чуть ли не на весу проволокли мимо стойки бара в угол. Там они скрылись за коричневой занавеской.

— Это похищение! — взвизгнула Ирина. — Они Катьку украли!

Жанна уже тянула на себя тяжелую дверь бара. Они пролетели между столиками, рванулись в угол, но тут перед ними встал бармен.