Холли потягивала вино и разглядывала искусно разложенные на кофейном столике блюда. Несмотря на голод, по какой-то странной причине желудок протестовал при одной только мысли о еде. Какая глупость! Неужели она нервничает? Но почему?
Здесь слишком уютно. Слишком интимно. В следующий раз лучше встретиться в каком-нибудь снобистском ресторане, чем сидеть наедине с Эриком, зная, что на нижней палубе располагаются спальни. Что случилось с ее мятежными гормонами? В голове, будто неоновой рекламой вспыхивали слова: Эрик... постель...
Стоп, возьми себя в руки! — приказала она себе.
— Холли, расслабься! И ни о чем не беспокойся!
— А что, видно, да? — Она состроила недовольную гримасу.
— Нас здесь только двое. Поэтому все мое внимание обращено на тебя.
— Лучше не шути с огнем. Если не хочешь новых проблем на свою голову, — фыркнула она.
— Ты всегда говоришь то, что думаешь?
— Обычно. Ходить на цыпочках вокруг да около не для меня. — Она потягивала вино, но комок в горле не проходил. — Эрик... то влечение, которое существует между нами... От него никуда не уйти. — Если он попробует отрицать, что между ними что-то есть, она его ударит. Или плеснет в лицо вино.
— Уверяю тебя, что в сегодняшней повестке дня только один пункт: вместе поужинать вдали от любопытных глаз. Не думай о всяких глупостях. Мы с тобой взрослые люди, и оба умеем владеть своими чувствами.
Холли присела на край кожаной софы рядом с Эриком. Не так близко, чтобы коснуться его. Но достаточно близко, чтобы ощутить запах его одеколона. Холли поискала безопасную тему для разговора.
— Твоя мать рассердится, узнав, что ты здесь вдвоем со мной?
— Не волнуйся, я могу с ней справиться.
— А Джулиана не может.
— Потому, что сестра идет неправильным путем.
— А существует правильный путь, позволяющий справиться с Маргарет Олден? Не ожидала.
Эрик вроде бы не обиделся.
— Моя мать уважает тех, у кого хватает твердости противостоять ей. А Джулиана чересчур старается ей угодить. Но не в нашей матери заключается наша проблема. Наша проблема — Октавия. В следующий раз, боюсь, от нее так легко не отделаться.
— Да, — вздохнула Холли. — Сегодня утром на занятиях она заявила, что, по ее мнению, мы будем самыми интересными персонажами ее репортажей. И собиралась, во что бы то ни стало поприсутствовать на нашем очередном свидании. Поэтому я так и радуюсь, что сегодня мы ее обвели вокруг пальца.
— У меня разработана стратегия.
— Приятно слышать. — Холли не хотелось говорить об оставшихся восьми свиданиях без поцелуев. — Вернемся к твоей сестре... Ты можешь добровольно принести себя в жертву семейному бизнесу, а Джулиана нет. Она просто никогда не была влюблена и не знает, что потеряет, если выйдет замуж не по любви. А ей предстоит совместная жизнь со скучнейшим Уолли Уилсоном. Но ведь банки могут сливаться и без закрепления сделки браком. К чему человеческие жертвы?
— А ты была?
— Что? — не поняла Холли. — Была ли я жертвой?
— Была ли ты влюблена? — Он сделал вид, что не заметил ее сарказма.
— Множество раз, со счету можно сбиться. — Явное преувеличение! Но почему его интересует ее жалкая интимная жизнь? — Речь не обо мне.
— Почему твои отношения с мужчинами ничем не кончались?
Она бы, конечно, с удовольствием проигнорировала это довольно бесцеремонное вмешательство в ее личную жизнь, но мысль о подруге заставила ее не спешить обижаться. Если она ответит на его вопросы, то заставит слушать себя. А если он будет ее слушать, то, может быть, она сумеет убедить его поговорить с сестрой. Ведь Джулиана собирается совершить самую большую ошибку в своей жизни. Холли сбросила туфли, устроилась на диване поудобнее, скрестив ноги, и приготовилась рассказывать скучную историю своей прошлой жизни.
— Как только все мои бойфренды узнавали, что моя семья отказалась от меня, они тут же принимались убеждать меня помириться с родными. Засунуть гордость в одно место и пойти на работу, которая мне не нравится. Им это казалось гораздо важнее, чем мое счастье. У меня хватало ума расшифровать их тайное послание. Их прельщали деньги и престиж Прескоттов, а вовсе не я. И конец отношениям.
— Сколько?
— Прости?
— Сколько мужчин пыталось перевоспитать тебя? — Злость, прозвучавшая в его голосе, удивила ее.
— А это не твое дело! Только учти, далеко не все они были моими любовниками. Я особа привередливая и не каждого пускаю в свою постель. — Она случайно коснулась ногой его бедра и тут же отодвинулась подальше. — Признаюсь, что все предыдущие годы я искала свою любовь. Через неделю мне стукнет тридцать. И я твердо вознамерилась поумнеть. Пора! Если я не научусь быть счастливой наедине с собой, то никогда не буду довольна совместной жизнью с мужчиной, каким бы потрясающим тот ни был. Поэтому, — она показала жестом на Эрика и на себя, — теперь у меня в голове царит жуткий хаос. Я никогда не обрету счастья с тобой, и сексуальное влечение к тебе — тяжкое бремя, мне абсолютно не нужное. Одна морока.
У Эрика заиграли желваки. Побелели костяшки пальцев, державших бокал. Ей даже показалось, что он вот-вот переломит его хрустальную ножку. Его взгляд медленно спустился от ее глаз к губам, потом прошелся по груди, талии и ногам.
— Если ты не перестанешь смотреть на меня так, будто хочешь сорвать с меня платье и облизать, как леденец, мне придется заняться метанием в тебя тарелок. И потом оба об этом пожалеем.
Эрик выругался, вскочил и ушел в дальнюю часть салона. Теперь их разделяло несколько метров.
— Ты пытаешься меня спровоцировать? Испытываешь мое терпение?
Холли медленно выдохнула, выпрямила ноги и всунула их в туфли.
— Нет, прости! Но я никогда не сталкивалась с таким животным магнетизмом, как у тебя. Мне даже дурно от него.
Эрик будто окаменел. Она опять оскорбила его! Он провел рукой по подбородку и горько засмеялся. Смех его напоминал лай.
— Вот уж не думал, что такое вырвется из твоего рта.
Ох, неужели она никогда не научится сначала думать и только потом говорить.
— Эрик, не пора ли нам уже поесть? — воскликнула она, пытаясь спасти ситуацию. — Еда — самая безобидная вещь на свете. Наедимся, отяжелеем, и нам захочется вздремнуть. И к черту похоть!
Он поставил бокал на тумбочку рядом с собой и засунул руки в карманы.
Непочтительная.
Неукротимая.
Чертовски соблазнительная.
Холли Прескотт наполняла Эрика неумной энергией и возбуждала. А выхода эта энергия не имела. Вот он и начинал злиться на нее, на себя, на весь мир.
Эрик машинально проглотил суп из лобстера, креветки в чесночном соусе, лимонный пирог с меренгами, украдкой наблюдая за сидящей напротив него женщиной. Как он мог так ошибиться, посчитав Холли безопасной?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
