вздумай отказываться». Полез в карман, достал деньги, отсчитал пять сотен, бросил их на листок и вышел.
Закрыл дверь. Два парня медленно выносили носилки с Саней.
— Ребята, не торопитесь. Осторожнее его несите. Лучше притормозите, чтобы об углы не стукнуться, — командовал Иван Петрович, стоя в начале тамбура. На выходе Гурам придерживал распахнутую дверь. Из бабушкиной комнаты появилась Влада и застыла на пороге, наблюдая за выносом раненого.
Я пошёл за парнями. При транспортировке Сани в машину, пришлось подключиться нам с Гурамом, подавая носилки, запрыгнувшим в грузовик Адаму и Вардану.
Сашу переместили на широкую скамью-кушетку, расположенную в углу. Там же стояли два стула. Рядом с ними аккуратно сложенная небольшая куча палок. Я даже не стал их рассматривать подробнее. Валяются, ну и пусть себе лежат. Забрался в машину, и подошёл к другу. Следом в кузов залезли врач и Гурам, а парни, наоборот, выпрыгнули наружу.
Борец показал мне прикрепленную к стойке каркаса сетку.
— Смотри.
Он встал на стул, снял один конец сетки с гвоздя, спрыгнул, подхватил стул и переместился на противоположный угол. И там закрепил его на такой же стойке. Получилась отдельная зона, огражденная от остального кузова мелкоячеистой сетью.
— Теперь ты понимаешь, что я говорил? Ни один ящик сюда не упадёт, да, — с гордостью произнес Гурам.
— Отлично придумали, ты молодец, — улыбнулся уголками губ я.
— Это не я придумал, — вздохнул Гурам. — Подсказали.
— А сеть нагрузки выдержит? Не порвется?
— Нет. Она крепкая, толстая, к тому же тройная. Да и пластмассовые ящики с черешней небольшие. Выдержит, конечно. Тем более, ребята будут осторожно ехать, медленно. Конечно, если машина перевернётся, начнёт подниматься в гору, или резко затормозит, другое дело. Здесь сетка может и не помочь, сорвется с гвоздей. А вот защитить от случайных падений верхних ящиков она вполне может. При езде 50–60 километров в час по ровной дороге, проблем быть не должно. Но и здесь мы подстраховались. У борта будут два ряда полных ящиков. За ними — пустые, чтобы уменьшить нагрузку.
— Грамотно продумали, — похвалил я и повернулся к Саше:
— Как ты?
— Нормально, — слабо улыбнулся товарищ. — Немного лучше, чем вчера, тогда думал, всё кирдык.
— Я ему новокаин вколол, — сообщил Иван Петрович. — Александр сказал, что с сердцем проблем у него не было, заболеваний печени тоже, и на момент ранения он был полностью здоров. Сейчас болевые ощущения у него приглушены на некоторое время.
— Спасибо, док, — выдохнул друг и обессилено откинулся на подушку кушетки.
— Сейчас мы тебя отвезем в другое место. Там за тебя доктор серьезно возьмётся. Через пару недель будешь как новенький, — пообещал я, — правда, Иван Петрович?
— Так и будет. Чуть раньше, чуть позже, неважно. Главное, что мы тебя, Александр, на ноги поставим, — дипломатично ответил врач.
— Ладно, пойду с хозяйкой быстренько попрощаюсь и поедем, — сказал я.
— Ты уедешь сейчас с Гурамом? — еле слышно спросил Саша.
— Только после того, как отвезем тебя, перенесем в комнату, и я своими глазами увижу, что всё в порядке и тебя можно со спокойной душой оставить лечиться.
— Спасибо, Миха, я не забуду, — выдохнул раненый.
Он смотрел с такой искренней благодарностью, что мне стало неудобно.
— Перестань, — буркнул я. — Ты же сам знаешь, что меня от пули спас. Это я тебе спасибо говорить должен.
Я быстро выпрыгнул из машины, чтобы прервать неловкий момент. Гурам подошел к борту, и что-то прокричал на армянском. Парни шустро стали таскать в машину выставленные на улицу ящики. Доктор остался с больным.
Влада наблюдала за происходящим с крыльца. Похоже, в отцовскую комнату она ещё не заходила и мою записку с деньгами не видела.
Я подошел к девушке.
— Спасибо тебе огромное. Выручила.
— Не за что, — серьезно ответила девушка.
Помолчали. Я заглянул в колдовские зеленые глаза и выдохнул:
— Буду должен.
— Не нужно этого, — резко отреагировала она. — Забудь. Нет никакого долга, не выдумывай. Просто живи дальше.
— И ещё, Миша, — добавила девушка, после минутного молчания. — Ты вроде парень неплохой, симпатичный, стихотворения красиво читаешь. Но я тебя прошу, если вздумаешь когда-то навестить меня, лучше не надо. У нас разные дороги в жизни. Я не хочу иметь ничего общего с такими как ты. Только не обижайся, пожалуйста.
— Да чего уж тут обижаться, — криво ухмыльнулся я, слова Влады меня сильно уязвили. — Всё понятно. Ты считаешь меня бандитом, а себя порядочной девушкой. Но есть один вопрос. Гипотетический. Если вдруг я, изменюсь, и стану соответствовать твоим представлениям о хорошем парне, проведать тебя можно?
— Тогда да, — Влада подняла на меня глаза, — можно.
— Тогда это тебе от меня, — я быстро наклонился и поцеловал девушку в щеку. — На прощанье. А может быть и нет. Кто знает?
Девчонка, ни слова не говоря, резко развернулась и умчалась в дом. Мне показалось, что я увидел в зеленых глазах капельки влаги. Наверно, всё-таки ошибся….
Поездка прошла как в тумане. Мы с Гурамом ехали на «Ниве» спереди, МАЗ-53 за нами. Гурам мне что-то возбужденно рассказывал, о чём-то спрашивал, я автоматически отвечал, мыслями находясь в доме, где провел ночь. Чем-то меня эта девчонка зацепила. Задела струны души даже у такого прожженного циника как я. Вспоминал Владу, её стройную фигурку, подсвеченную фарами, мечтательную улыбку, печальное милое личико, задорные веселые искорки в колдовских зеленых глазищах, звонкий мелодичный голосок, белую изящную ладошку с длинными пальчиками, автоматически поправляющую упавшую на лоб русую челку.
Я плавал в мире грез и воспоминаний, и не сразу обратил внимание, что мы заехали в какой-то поселок и остановились.
Окончательно меня привел в чувство негодующий вопль Гурама:
— Приехали, млять, — борцуха с силой ударил
