Можно с комфортом жить. Кстати, как вас зовут? Меня — Михаил. Можно просто Миша.
— Давид, — представился крепыш, пожимая протянутую руку. — Я слышал о тебе. Дядя Левон рассказывал.
— Выйдем, пообщаемся? — предложил я. — Не будем здесь доктору мешать.
— Пойдём, — кивнул мужчина.
Вышли из комнаты, прошлись по коридору. Давид открыл входную дверь и вежливо посторонился, пропуская меня на улицу. Мы стали в стороне от машин и ребят, закидывающих пустые ящики в кузов МАЗа.
Я достал деньги, отсчитал десять соток и протянул их мужчине.
— Здесь тысяча. Пятьсот надо отдать доктору, пятьсот — вам, за помощь и уход.
Крепыш взял деньги, помял купюры в руке. Отсчитал три купюры и отдал их обратно.
— Нам деньги не нужны, — спокойно ответил он. — Дядя Левон попросил помочь. Он меня младенцем на руках нянчил. Много добра моей семье сделал. Пришла пора возвращать долги. Чужого бы ни за десять тысяч, ни за сто не взяли. Левону отказать не можем. Твоему другу будет обеспечен самый лучший уход, можешь не волноваться. Двести рублей я взял. Может, придется потратиться на лекарства или ещё что-то. Остаток ему верну.
— Спасибо огромное, Давид-джан, — я с уважением посмотрел на бородача. — Пусть будет так.
— Не благодари, — отмахнулся крепыш. — Спасибо Левону скажешь.
— Хорошо, — кивнул я. — Кто за Саней будет присматривать?
— Женщины. Моя мать, жена и дочь. Не волнуйся. Ухаживать за твоим другом будут на совесть. Кормить как самого дорогого человека, делать всё, что доктор скажет. Все будет хорошо. Он ещё сам от нас уезжать не захочет, — усмехнулся бородач.
— А можно поболтать с вашей мамой? — вежливо осведомился я. — Буквально минуту-две, не больше.
— Хочешь лично познакомиться, чтобы увидеть, кому доверяешь друга? — прищурился крепыш. — Это можно. Пойдем.
Он развернулся, и зашел в дом. Я последовал за ним.
— Снимай обувь и надевай серые тапочки, вон они стоят, — Давид указал на небольшую полочку с обувью.
Я послушно переобулся. Хозяин тоже скинул сандалии и надел черные тапки на резиновой подошве, и двинулся по длинному коридору. Мне пришлось идти за ним.
— А как вашу маму зовут? — спросил я.
— Аринэ, — бросил Давид, не оборачиваясь.
На кухне пахло безумно вкусно. Ароматы жареного мяса и свежей выпечки будоражили воображение и заставляли непроизвольно сглатывать выделившуюся слюну.
Седая женщина лет шестидесяти деловито кромсала зелень кухонным тесаком, выбивая барабанную дробь на деревянной доске. Когда мы вошли, она перестала резать и подняла глаза:
— Здравствуйте, Аринэ-текин, — поздоровался я.
— Добрый день, — вежливо ответила женщина и повернулась к Давиду. — Сынок, что вы хотели? Хаш будет готов через полчаса.
— Мам, Михаил переживает за друга. Я ему сказал, что ты вместе с Мариам и Лали будешь за ним присматривать, вот он и захотел познакомиться.
Женщина перевела взгляд на меня. Её лицо осветилось мягкой улыбкой, морщины разгладились, а в глазах засиял лукавый огонёк.
— Ну и как впечатление? Доверите нам своего друга, молодой человек? — спросила она.
— Доверю, конечно, куда же я денусь, — развел руками я.
— Не волнуйтесь, ему тут будет хорошо. Мы позаботимся, чтобы он быстрее выздоравливал и ни в чём не нуждался, — заверила она. — Левон в своё время нам сильно помог. Мы будем рады, хоть частично отдать ему долг.
«Искренне говорит», — решил я, наблюдая за женщиной. — «Фальши не чувствуется».
— Спасибо, Аринэ-текин. Верю, — улыбнулся я.
— Вот и хорошо, — кивнула она. — Подождите полчасика. Обед уже готов.
— Я бы с удовольствием задержался и попробовал ваши великолепные блюда. Уже по запаху чувствую, они божественны. Но, к сожалению, не могу, нам нужно уезжать. Сейчас попрощаюсь с товарищем и поеду.
— Не выдумывайте, молодой человек. Вы не можете отказаться. Поедите и потом можете отправляться куда угодно, — женщина строго посмотрела на меня.
— Действительно, Миша, куда ты спешишь? — вступил в разговор Давид. — Гость в дом — радость в дом. Мама старалась, готовила, а ты сбежать хочешь. Нехорошо.
— Я бы с радостью, — виновато признался я, — но у нас каждая минута на счету. Левон Суренович приставил Гурама приглядывать за внуком. Он уехал вперед, и нам нужно его как можно скорее догнать.
Давид многозначительно переглянулся с матерью и вздохнул:
— Раз такие дела, не будем вас задерживать. Иди, прощайся с товарищем.
* * *
Гурам напряженно вглядывался в лобовое стекло, лавируя в потоке машин, а я вольготно раскинулся на заднем сиденье и мысленно подводил итоги нашей поездки, анализировал произошедшее и прикидывал, как действовать дальше.
«Итак, самый важный вопрос — нападение. Оно не было случайным. Работали матерые уголовники, обладающие средствами и немалыми возможностями. В операции были задействованы две машины, «пятерка» и «УАЗ». Причем последний был полностью перекрашен в милицейский автомобиль. Вели грамотно, на «пятерке». Место засады выбрано идеально — в глухом и безлюдном участке дороги. План тоже был продуман грамотно. Первым делом из машины вывели водителя — Олега. После этого, быстро уехать мы бы не смогли. Если бы я не опознал знакомую по тюрьме рожу и не обратил внимания на отсутствие жетона, кранты бы нам были. Вполне могли бы прямо возле машины положить. Товар мы купили на тридцать тысяч, реально его продать даже быстро можно было за сорок даже через левых барыг. А ещё у меня десять штук на кармане. Вполне нормальные деньги по сегодняшним временам, за которые нас можно пустить в расход. Это не считая машину и бабло в карманах товарищей. Как минимум, они с собой тоже по нескольку сотен на всякий пожарный прихватили.
Что мы имеем в итоге? За нас взялись серьезные люди с определенными возможностями. Оружие, машины, разработка операции всё говорит об этом. Пожалуй,
