После обеда, по сценарию, Шеридану пришлось искупаться по шейку в грязной, покрытой мазутом воде. Это несколько охладило его любовный пыл. Однако после съемок он нашел в себе мужество пригласить Джильду пообедать. В конце концов, хорошая еда превращает женщин в мягкий воск, а масляные пятна Шеридан уже успел отмыть в ванне. К его удивлению, Джильда приняла его приглашение.
Она не стала говорить, как неприятно пахнет от него мазутом, которым актер буквально пропитался после съемок. Она промолчала о том, как сексапильно он выглядит в мокрой плотно облегавшей тело одежде… Надо надеяться, что к обеду запах изменится.
Так и получилось. Самому Шеридану казалось, что он надушился сверх всякой меры, но когда они после обеда возвращались в отель на такси, Джильда шепнула ему:
— Какой приятный запах.
Он не стал объяснять ей, что его тело в некоторых местах просто горит.
Надежды Уорда на то, что после ванны влечение к Джильде вернется, полностью оправдались. Обед в элегантном ресторане британской столицы прошел просто великолепно. Шеридан показал себя очаровательным кавалером и блестящим собеседником, чем немало удивил Джильду.
— Где это только вы научились таким хорошим манерам?
— Это вы оказали на меня столь сильное влияние. — Он потянулся через стол, взял руку Джильды и запечатлел на ней страстный поцелуй. — Не хотелось бы быть неправильно понятым, но я рискну заметить, что вы талантливая воспитательница…
— А вы — прекрасный ученик. — Девушка буквально таяла под его взглядом. — И можете делать отсюда какие угодно выводы…
По дороге в отель они заехали в какой-то бар и потанцевали под песенку Барбары Стрейзанд. Джильда, которая от поцелуев Шеридана пребывала в жарком, обволакивающем розовом мареве, доверчиво прильнула к его плечу, вдыхая аромат сильного мужского тела. Им вообще не надо было слов, чтобы понять, что в отель они вернутся вместе отнюдь не для того, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи и разойтись по номерам.
Когда они пересекали холл гостиницы, Джильда была убеждена, что все вокруг догадываются о причине их торопливости. В лифте ей хотелось провалиться в шахту сквозь пол кабины или, на худой конец, оказаться на ее крыше, чтобы другие пассажиры не видели, каким желанием они с Шериданом охвачены. Правда, в их сторону никто не смотрел, но все же…
Джильда почувствовала, как Шеридан взял ее за руку и повлек по коридору к своему номеру. Она спотыкалась на каждом шагу и шла, словно девочка-подросток, которую взрослый мужчина завлек к себе в отель. «Боже, какая же ты идиотка!» — подумала она и обвила руками Шеридана, стоило тому закрыть за ними дверь.
Шеридан издал изумленное восклицание. В душе он был страшно рад, что Джильда избавила его от предварительной игры и банальных вступительных слов. Она поцеловала Уорда, прижавшись к нему всем телом, и положила его руки себе на грудь. Мужчину пронзило острое желание, и он понял, что сбываются предчувствия о ночи его судьбы…
Своим первым крепким поцелуем Джильда хотела разрядить напряжение, в котором пребывал Шеридан. Потом все пошло само собой. Уорд обнял девушку и привлек ее к себе. Он все сильнее обнимал ее, наслаждаясь тихими стонами, которые она испускала, ощущая его возбуждение.
«Слишком быстро, — думала она, — слишком быстро…» Потом пришли другие мысли: «Скорее, скорее!» Лаская сквозь одежду грудь Джильды, Шеридан почти нес ее к кровати. Кровати? Да, они уже в спальне — Джильда отметила про себя, что на ней уже нет туфель, и он стаскивает с нее платье.
Издав неопределенный звук — нечто среднее между рычанием и стоном, — мужчина склонился над Джильдой и поцеловал ей грудь, касаясь ее сосков кончиком языка. Джильда вцепилась пальцами в густые волосы Уорда и теснее прижала его голову к своей груди, когда он обхватил губами нежный сосок.
Его руки жадно гладили ее тело, освобождая от мешающей одежды. Джильда ощутила спиной прохладу простыни.
Шеридан приподнялся и сбросил с себя одежду. Джильде уже приходилось видеть его почти обнаженным — маленькие плавки практически ничего не скрывали. Но теперь все было по-другому. Теперь он принадлежал ей весь, до последнего дюйма. Весь для нее.
Шеридан прильнул к Джильде, и на лице его заиграла знакомая до боли и такая желанная улыбка. Но все же она была совсем другой — абсолютно лишенной наигрыша. И только для нее и ни для кого больше. Приподнявшись на локте, он гладил Джильду свободной рукой и, продолжая губами ласкать грудь девушки, с тихим восклицанием вошел в нее.
Она, часто задышав, развела в стороны ноги и тесно прижалась к нему, дрожа от нахлынувшей страсти.
Шеридан… Джильда чувствовала в себе его умиротворяющее, сильное присутствие. Ее руки лежали на спине мужчины, и она приподнималась со стонами, следуя его первым медленным и осторожным движениям.
Джильда наслаждалась силой Шеридана, а он безоглядно погружался в ее мягкое тепло. Отдаваясь ему, она следовала за ним, а он, захватив ее, брал и давал одновременно и чем больше брал, тем сильнее хотелось ему отдавать. Но вот настал момент, когда он подошел к порогу, не в силах больше сдерживаться.
Шеридан страстно желал, чтобы девушка разделила его чувства, и ощущал, как она все теснее прижимается к нему, как вместе с ним приближается к вершине, как с криком растворяется в экстазе…
Прошло немало минут, прежде чем Джильда смогла успокоить сильно бьющееся сердце и обрести способность снова ясно мыслить и соображать. Шеридан навалился на нее всей тяжестью своего сильного тела, но когда попытался подняться, она с тихим стоном пригнула его голову к своей груди, и он остался лежать, не двигаясь. Положив одну руку ему на грудь, Джильда чувствовала тяжелые толчки его сердца.
— Я же очень тяжелый, — нежно проговорил Шеридан, смеясь, но Джильда продолжала удерживать его, не давая лечь рядом.
— Если ты всегда так делаешь, то к сорока годам истощишься!
— Но мне еще нет сорока, — озорно усмехнулся мужчина, и она тотчас поняла, что он имел в виду, потому что Шеридан снова взял ее, не менее страстно, чем в первый раз, двигаясь все быстрее и прижимая ее к себе все крепче и крепче.
Незаметно пролетели два часа. В номере пробили часы, и Джильда вспомнила, когда они вернулись в отель. Ей было так хорошо лежать в объятиях Шеридана. Это было настоящее счастье.
Приподнявшись на локте, он посмотрел на свою возлюбленную, охваченный нежностью и гордостью одновременно. И тут с его губ сорвалась фраза…
— Теперь мне будет гораздо легче с тобой работать.
Секунда текла томительно долго — секунда ледяного молчания. Затем Джильда решительным движением сбросила с себя его руку и буквально вылетела из постели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
