— В группе говорят, что этот сарай — настоящий дворец. — Помощница режиссера стала для Джильды тайной осведомительницей, подробно информирующей обо всех делах на студии, так как сама исполнительный директор не показывалась больше на съемочной площадке. — У всех в группе просто головокружение от успехов.
— Только не у меня. — При воспоминании о Шеридане Джильда тряхнула головой. — Успех задушит его, как анаконда…
Помощница режиссера склонилась к Джильде.
— Вы что-то сказали, мисс Лоуренс?
Джильда снова покачала головой.
— Нет, это просто мысли вслух и комментарии к ним…
На новоселье Шеридан решил устроить званый вечер. Стоило взглянуть на список гостей! Если бы он разослал такие приглашения тем же людям еще пару месяцев назад, то явилась бы только одна машинистка из бюро сценаристов, которая славилась тем, что ходила на все вечеринки, где угощали спиртным.
Но теперь пришли все. Миллер и Пибоди Джонсон, сценаристы, художественный директор и студийный парикмахер, чьими услугами втайне пользовались все восходящие звезды, и… и… и…
Шеридан, явно нервничая, смотрел на толпу прибывающих гостей, входящих в дверь. Ее не было, хотя он послал ей особое приглашение. Чему тут удивляться? Все ясно и так. Но как хотелось произвести на Джильду впечатление.
— Симпатичный сарайчик, Шеридан! — Пибоди хлопнул его по плечу.
— Люблю новичков, которые сами добиваются успеха. — Миллер с любопытством оглядывал террасу, гостиную и бассейн. — Но не забывайте, юноша, что все это куплено за те деньги, которые вы получаете от меня.
— Но я заработал их честным трудом! — парировал Шеридан.
— Ха! — рассмеялся продюсер, ухватив себя за бока. — Вы первый в Голливуде, кто принимает лицедейство перед камерой за настоящую работу.
Шеридан послушно последовал общему примеру — вся группа громким смехом оценила остроту продюсера. И вдруг Уорд подавился собственным хохотом. У него перехватило дыхание. Сзади раздался знакомый голос.
— Каков хвастун, не правда ли?
Шеридан резко обернулся и увидел Джильду. Красивая, как ведьма, ужасно равнодушная и с виду рассерженная, она оценивала сначала его самого и лишь во вторую очередь дом.
— Может быть, посмотрим бассейн? — предложил художественный директор, пытаясь разрядить неловкость дипломатичным ходом шахматиста. Но, видимо, он никогда не был хорошим дипломатом и не блистал на шахматных турнирах.
Мимо Шеридана Джильда прошла на террасу.
— Ранний «Метро-Голдвин-Майер» — вот что такое твой домик, как говаривал старый добрый Ноэл Коуард.
Шеридан одарил ее язвительным взглядом.
— А этот добрый старый Ноэл ничего не говорил о незваных гостях? — крикнул он ей вслед.
— Нет, он говорил о странных вновь приобретенных друзьях, которые привязываются к каждому парвеню, собирающему сливки со своего скороспелого успеха и таскающемуся по клубам и ресторанам, чтобы все видели, какой он молодец… И есть придворные шуты таких дураков! Но это я уже о себе.
Шеридан, который в последнее время действительно шатался по клубам и ресторанам, едва не потерял дар речи.
— Очень печально, когда зависть мешает исполнительному директору, на полпути бросившему съемки, здраво судить о происходящем, затмевая разум!
Джильда, уже успевшая пройти на террасу, резко обернулась.
— По крайней мере, я не заражена вирусом чванства и не страдаю привычкой все захапать!
Шеридан обнажил зубы в хищной ухмылке.
— Интересно, как долго вы готовили эту тираду, полную нездорового остроумия, мисс Лоуренс? Это при том, что отсутствие чувства юмора у вас успело войти в поговорку…
Такой ответ переполнил чашу ее терпения, и разразилась грандиозная ссора, после которой Джильда и Шеридан расстались, уверенные, что противник — законченный негодяй. Впрочем, это убеждение еще предстояло прочувствовать. Как ни раздражал один другого, они не могли перестать думать друг о друге…
Для продолжения съемок Шеридан отправился в Париж, а Джильда осталась в Штатах. Она теперь работала исполнительным директором в другой картине. Как хорошо, что хотя бы некоторое время ей не придется дышать одним воздухом с этим мерзавцем!
Однако все обернулось не совсем так, как планировала Джильда. Хотя работа и отвлекала ее, все же было немало обстоятельств, которые напоминали ей о Шеридане. Шла ли она на концерт со знакомой — девушке хотелось, чтобы вместо подруги рядом был Шеридан. Выбираясь в выходные на природу, она целыми днями думала только о нем. Джильду сильно тянуло к этому негодяю! В конце концов, хотелось ей этого или нет, но приходилось признать: она, как кошка, влюблена в этого Шеридана Уорда, и надо попытаться дать ему еще один шанс.
Однако Шеридан опередил Джильду и сам предоставил ей шанс, да такой, что от ревности она позеленела. Из Европы на имя Миллера пришла телеграмма. Потом последовали и другие. Продюсер охотно коллекционировал подобное чтиво.
«ОРГИИ С ИКРОЙ В РОСКОШНЫХ АПАРТАМЕНТАХ УОРДА В ОТЕЛЕ „РИТЦ“; „ЖАРКИЙ УИК-ЭНД В ОБЪЯТИЯХ СТАРЛЕТКИ В БЕРЛИНЕ“. „ШЕРИДАН УОРД: ИСК ПО ПОВОДУ ОТЦОВСТВА“; „ВЕЛИКОСВЕТСКИЙ УИК-ЭНД В КАП-ФЕРРА“; „РУЛЕТКА В ДОВИЛЕ“; „ГОМОСЕКСУАЛЬНЫЙ РОМАН В НЕЙИ-СЮР-СЕН“; „СЕКСУАЛЬНАЯ ОРГИЯ НА РЮ КОМАРТЕН“; „ТОРГОВЛЯ КОКАИНОМ В КАФЕ БЛИЗ ГАР ДЮНОР!“»
Джильда прекрасно понимала, что в сообщениях нет ни слова правды, но случись Шеридану оказаться в этот момент рядом — она убила бы его. Как известно, нет дыма без огня…
В этот день ее вызвал к себе Миллер.
— Поезжайте в Европу и разберитесь, что там происходит на самом деле.
Джильда, недолюбливающая своего шефа, готова была расцеловать его за такое поручение.
С лихорадочной поспешностью она упаковала чемоданы и бросилась в Европу, переходя от радостного ожидания к безотчетному страху встречи с Шериданом Уордом. Соседка по самолету, пожилая дама, усугубила нервозность. Женщина держала в руках газету, на первой странице которой был изображен Шеридан в окружении поклонниц, протягивавших ему младенцев. Старая дама тяжело вздохнула.
— Разве это не ужасно? — Она ткнула костлявым пальцем в сообщение о похождениях Шеридана с малолетними девицами в Гибралтаре.
— Насколько я знаю, он никогда не бывал в Гибралтаре. — Джильда до крови закусила нижнюю губу.
— Однако он все равно должен быть осмотрительнее, чтобы в окружающей его шумихе не попасть в положение, которое может повредить его репутации. — Пожилая женщина откинула спинку кресла и устроилась поудобнее, рассеянно посмотрев на проплывающие под крылом самолета облака. — Каждый утверждает, что с удовольствием бы делал это, а на самом деле с большим удовольствием отправился бы удить рыбу. И таких девяносто процентов. — Она еще раз вздохнула и спокойно уснула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
