не отрывая от меня взгляда, очень медленно и нежно прижалась щекой к моей груди. Я тоже немного нерешительно, но стараясь, как и прежде, когда-то не задумываясь над правильностью или не правильностью своих поступков, нежно, как хрупкое дитя, погладила её по голове.
— Боже, как мне этого не хватало. — Хлюпая носом сказала Джои и снова затрясла плечами рыдая и прижимаясь ко мне ещё сильнее, боясь, что это может закончиться.
— Мне так хорошо с тобой, так спокойно. Ничто не страшно в этом мире. — Продолжала говорить Джои.
Я почувствовала, как горячие капли её слёз, просачиваясь сквозь ткань одежды и касаясь моей груди, устремляются прямо в душу, обжигая её своей болью, горечью и печалью.
Мне захотелось взять её за руку и спасаясь от навалившихся бед, сбежать с ней вновь. Куда-нибудь подальше от всех проблем, на этот раз туда, где мы будем только вдвоем беззаботно смеяться и танцевать под звуки сломанного саксофона, который Джои частенько имитировала, танцуя сама с собой. Но в место этого я замерла стоя на месте не смея пошелохнуться, так как именно в этот момент почувствовала на своей шее легкие касания её губ, которые вместе с её горячим дыханием приближались к моему подбородку, а затем коснулись и губ. С этим прикосновением меня охватило необыкновенное волнение, возбуждение, перемешенное с чувством радости и неминуемого счастья, которое вопреки всем невзгодам вот-вот наступит. Я жадно поцеловала её в ответ, хватая губами её губы, как человек измученный от жажды, хватает ртом капли чистой и свежей росы собравшейся на листках.
В это же мгновение руки Джои заскользили по моему телу, опускаясь по спине вниз, к ягодицам, в тоже время ловко задирая подол моего платья вверх, освобождая из-под него короткие шортики с кружевами, что она же и подарила мне когда-то.
— Что за вакханалия тут происходит. — Послышался сзади мужской голос.
Джои убрала руки с моих ягодиц, вытащив их из-под полуспущенных шортиков, тем самым закрыв их подолом моего платья, и широко, задорно улыбнулась.
— Желаете присоединится к нашей маленькой вечеринке, мистер МакБроу? — Смеясь во весь голос спросила Джои. Я обернулась. За спиной стоял Фокусник.
Звали его Райан МакБроу. Он был родом из Ирландии и потому, в 1916 году, выступал на стороне республиканцев, против британского правления. После недолгих боев попал в плен, где, как он в последствии утверждал, из него выбили душу, оставив пустое тело. Затем он бежал в Америку, где основал свой акционный бизнес, скупая всё что не приколочено, до тех пор, пока это не сделало его колоссально богатым. Он был очень Богобоязненным, несмотря на то, что большая часть его бизнеса строилась не совсем законным образом, скорее даже совсем незаконным, но свои действия он оправдывал тем, что львиную долю всей прибыли тратил на финансирование и вооружение народной партии Ирландии, которое в январе 1919 года сформировала сепаратное правительство, объявленное в не закона правительством Британии. Несмотря на это, к концу 1920 года республиканцы получили контроль над большей частью юга и запада. Так что Райан считал все свои действия борьбой за высшее дело. "Война есть война." — говорил он.
— Раз здесь все живы, и я спешил понапрасну, предлагаю как можно скорее вернуться на мою вечеринку. Там ещё всё только начинается.
— Я не могу отсюда уехать, не забрав все свои вещи. — Сказала Джои и посмотрев на меня с глазами полными надежды спросила? — Я могу пожить у вас с Диланом, какое-то время?
— Конечно! — Радостно ответила я.
12
Если по дороге в город мы с Фокусником молчали, то с Джои он очень быстро разговорился пока мы ехали назад. Как оказалось, они были уже знакомы, хоть им и не довелось пообщаться, когда он первый раз увидел её с Френком. С тех пор он страстно искал возможности увидеться с ней вновь, но его набожность и манеры, не позволяли ему встать на пути своего партнёра по бизнесу Френка. Хотя, как в последствии выяснилось, это была не единственная причина.
Как я и говорила, все парни заглянувшие в глаза Джои, сходили по ней с ума. Эта участь не обошла стороной и Фокусника, именно потому, он так легко согласился мне помочь, узнав, что я собираюсь ехать к ней. Он грезил в своих мечтах, во что бы то ни стало, влюбить в себя Джои. Вдохновляясь детским рассказом о красавице и чудовище.
Именно потому рассказывая ей свою историю, он старался выглядеть как можно героичней и значимее.
— Так как я принадлежал к клану Броу, я получил приказ от самого Патрика Пирса, вместе с добровольческим отрядом, захватить Дублинский замок. Он являлся центром британской администрации, и от исхода битвы зависела свобода Ирландии.
Изначально планировалось, что брать замок будут войска регулярной армии. Но из-за того, что и так скромные, оружейные ресурсы, выделенные Германией, были перехвачены британцами, а сам Кейсмент был арестован, в бой пошли малообразованные военному делу ополченцы. Одно дело на тренировках стрелять по тюкам с соломой, и совсем другое в метко отстреливающихся из окон, крыш и чуть ли не из всех щелей замка, британских военных. Хоть мне и было приказано возглавить эту операцию, по итогу я туда не попал. Возможно, потому они и не смогли взять замок.
Я направлялся к замку, вместе с бригадой прикрытия из двадцати человек и попал под огонь, британской группировки из 700 человек, в районе Гранд-канала на Маунт-стрит. Мы успели рассредоточиться по укрытиям, но к этому моменту в живых нас осталось всего 17. Им хотелось обойти малыми жертвам, потому, несколько раз отправляли на нас небольшие отряды, человек по двадцать или тридцать. Но пройти этот открытый участок улицы им не удавалась. Мы с одного залпа укладывали их всех. По одному, два патрона на каждого британца. Так мы бились до последнего патрона, и до последней капли крови, отправив на небеса человек 200 вражеских солдат. Война есть война. Я был взят в плен и брошен в катакомбы на дознание. Мы воевали за свою свободу, без ненависти к врагу, а британцы не считали нас даже за людей. Мы были для них “рыжий скот” и они без малейшего сожаления делали всё, чтобы развязать язык, после чего избавляли от мук, выстрелом в лоб.
— Бедный мальчик. — Сказала Джои, внимательно выслушав рассказ Фокусника.
— Я ничего не говорил. Я орал, визжал и в перерывах между болью и пытками просто молился. Я молился Деве Марии, терял сознание, приходил в себя
