три этажа, по четыре спальных комнаты на двух верхних этажах, зал с домашним кинотеатром на первом этаже, 3 комнаты для прислуги, 10 ванных комнат, по одной в каждой спальной комнате на двух верхних этажах и две внизу. Одна в театре и одна в зале. Зал был предназначен для гостей и танцев, так как в нём располагался бар и небольшая сцена со специальной ложей для оркестра.
С противоположной стороны дома был задний двор с террасой откуда открывается спокойный и размеренный вид на пролив Лонг-Айленд, с вычищенным до белого песка пляжем, небольшой пристанью для лодок и неподалёку стоящей на якоре моторной яхтой.
Этот дом олицетворял голубую мечту каждого американца.
Я была поражена изысканностью и убранством. Это был самый настоящий дворец, даже красивее чем дворцы кино. В других дворцах мне бывать ещё не доводилось. Зал был переполнен маленькими столиками, стоящими вдоль стен с выставленными на них, как на витринах разными яствами. Напротив оркестра, который ещё только раскладывался на своих местах, был бар, где уже толпились люди, а сквозь них мелькали белые, накрахмаленные воротнички рубашек с подносами для спиртного.
Людей было пока немного, мы подъехали к самому началу праздника. Дилан всю дорогу очень торопился, чтобы помочь боссу с организацией праздника. Но когда мы подъехали, Фокусника видно не было.
— Я должен найти Босса. — Сказал Дилан подводя меня к бару.
— Ты хочешь оставить меня здесь, одну? — Попыталась возразить ему я, так как точно не хотела оставаться одна в незнакомом доме с незнакомыми мне людьми. Но тут я увидела Френка, стоящего у бара. Значит Джои должна была быть где-то неподалёку. Дилан тоже его увидел.
— Здесь Френк. — Ответил Дилан на моё возражение и перевёл всё своё внимание на него, подойдя и по-братски обняв пожал ему перебинтованную руку.
— Я оставлю вас одних ненадолго? — Спросил он. — Мне нужно найти Фокусника. Не знаешь где он?
— Должно быть наверху. — Ответил ему Френк, а затем проводив Дилана взглядом, обратившись ко мне спросил:
— Заказать тебе что-нибудь?
— Да. — Согласилась я. — Виски с колой, пожалуйста.
Френк уже был достаточно пьян, но при этом вёл себя странно и необщительно. Сделав знак рукой бармену, который стоял рядом и вслушивался в разговор в ожидании заказа. Френк большим глотком опустошив свой бокал, приготовился уходить.
— Я это. Пожалуй, пойду. — Сказал он, вставая с барного стула.
— Что у тебя с рукой? — Остановила его я, указывая на перебинтованный вдоль косточек, шелковым платком кулак. Френк ничего не ответил, попросту отмахнувшись.
— А где Джои? — Донимала его вопросами я, не давая уйти и оглядываясь по сторонам, в попытках в это время взглядом найти её, продолжала говорить:
— Я почему-то её здесь не вижу.
На мгновение лицо Френка перекосилось какой-то непонятной гримасой, как будто вопрос о Джои вызвал у него какую-то боль. Он на секунду задумался, а затем ответил:
— Дома.
— Дома? — переспросила я, зная, что Джои никогда не откажется от повода потанцевать на какой-нибудь вечеринке. Мне это показалось очень странным и неправдоподобным.
— Да. — Всё так же односложно ответил Френк, а затем добавил. — Приболела.
Решив, что я так легко поверю в этот вымысел, развернулся ко мне спиной, чтобы наконец-то от меня уйти без каких-либо толковых объяснений.
Его наспех перебинтованная рука, странное поведение, откровенная лож и самое главное отсутствие Джои на таком, как предполагалось, грандиозном празднике жизни, зародили в моей голове очень тревожные чувства. Не справившись со своими эмоциями, я накинулась на него как пантера, вцепившись двумя руками в плечо и силой, что во мне были, в одно мгновение развернула его обратно к себе лицом.
— Что ты с ней сделал? — Выпалила я, готовая кинуться на него с кулаками, если он тут же не объяснится.
Френку явно не понравилось такое поведение, и видимо он тоже с тудом сдерживал свои эмоции, так как был готов схватить меня перебинтованной рукой за горло, переломив мне шею одним движением, но почему-то остановился, плавно убирая свою руку назад себе в карман брюк.
— Ничего такого, чего бы ей не нравилось. Эй. — Он обратился к бармену. — Налей ка мне ещё виски.
— Тогда где она? — Не унималась я.
— Дома. Сказал же. — Он вытащил из кармана и бросил в меня ключ блокировки от своей машины, который больно ударив меня в грудь упал на пол. Френк продолжил говорить: "Сама проверь, если хочешь." Может разобьёшься по дороге, сделаешь такое одолжение миру.
Я стояла ещё какое-то время совершенно неподвижно, не зная, что мне думать о случившемся, не имея ни малейшего представления, что делать дальше. А, Френк как ни в чем небывало достал пузырёк с героином, насыпал часть его содержимого себе на руку и смачно втянул в себя, а затем затолкал, растирая кулаком то, что оставалось на носу. Я подняла с пола ключ блокировки с белым брелком и серебристой надписью "Hispano-Suiza"
10
Это был наверное самый роскошный автомобиль представительского класса. Он стоил целое состояние, учитывая, что его доставка осуществлялась из Парижа, и кузов изготавливался по персональному заказу. Не существовало одинаковых машин. Конечно, такая машина не могла принадлежать Френку. Он был всего лишь её водителем. Она принадлежала его боссу, Фокуснику, но судя по состоянию Френка, ему на это было всё равно, а мне тем более.
Дилан неохотно разрешал мне управлять его автомобилем. Он вообще считал, что это не для женского ума дело. Женщина должна сидеть дома, создавая уют и тепло, чтобы мужчине хотелось вернуться домой, а не застревать где-то в другом месте. Но в то же время, ему было приятно видеть, какую радость и азарт мне доставляла езда за рулём.
Несмотря на то, что в "Форде Т" или как часто называл её Дилан "Жестянка Лиззи" было всего две передачи, управление этим автомобилем было технически мудрёным. Форд диктовал свои стандарты управления, исходя из технических характеристик его автомобиля. Но, на удивление Дилана, я быстро освоилась, и он хоть и неохотно, но позволял на ней покататься. К тому же, зачастую он и сам был рад возможности не вставать по выходным с утра из-за такой мелочи, как внезапно закончившееся молоко или очередная дюжина яиц.
А вот "Hispano-Suiza H6" которая на Парижской выставке 1919 года произвела настоящий фурор, своим шестицилиндровым, самолётным двигателем, оставив позади себя такие марки как "Rolls-Royce" и даже "Cadillac", но, эта россыпь свежих технических решений, сложившихся в одном солидном и внушительном автомобиле с более лёгким и простым управлением, далась мне не
