Готовы к сражению русские. Приготовились к битве и монголо-татары. И у них был передовой отряд, и у них в центре поля стояли главные силы. Находились отдельные конные отряды слева и справа от главных сил.
На самом высоком месте Куликова поля, на Красном холме, разместилась ставка самого Мамая. Здесь был поставлен ханский шатер.
Перед началом битвы князь Дмитрий Иванович стал объезжать полки.
Подъехал к Большому полку:
– Отцы и братья! Настал для Руси великий час…
Подъехал к Передовому полку:
– Отцы и братья!..
Подъехал к Сторожевому полку:
– Отцы и братья!..
Побывал он в полку Левой руки. Побывал в полку Правой руки. Съездил в Засадный полк.
Ратники клялись биться до последнего вздоха.
Вернувшись, Дмитрий Иванович снял с себя княжеские одежды и облачился в доспехи простого дружинника. Стал он в строй Большого полка. Здесь, в общем строю, и провел всю битву.
Бой Пересвета и Челубея
Землю укрыл туман. Так начиналось утро в день Куликовской битвы. Полз он над Доном, над Непрядвой. Лизал Куликово поле. Укрывал противников друг от друга. Лишь русская речь и монголо-татарский говор раздавались в туманной мгле.
У монголо-татар сложилось такое правило. Битву они начинали с того, что перед приготовившимися к бою войсками появлялся монголо-татарский силач. Он призывал кого-нибудь из воинов вражеской стороны провести с ним бой. Выходил противник. Начиналась схватка. За ней внимательно все следили. Интересно, кому же падет победа?!
Так было и на Куликовом поле. Едва отступил туман – выехал вперед ханский богатырь. Звали его Челубей. Имел он кличку Железный воин.
Челубей – красавец, и конь у него красавец. Сам богатырь, и конь под ним богатырский. И пика всем пикам пика.
Обратившись к русским войскам, Челубей прокричал:
– Выходи, кто смелый!
Выехал вперед русский воин. Звали его Пересвет.
Когда великий князь Дмитрий Иванович собирался в поход на монголо-татар и ездил в Троицкий монастырь просить благословения у Сергия Радонежского, великий пастырь пригласил к себе двух послушников, двух молодых людей, которые готовились стать монахами.
– Пересвет, Ослябя, – назвал их имена.
Будущие монахи были рослыми, статными.
– Отдаю тебе, княже.
Перекрестил Сергий Радонежский послушников. Поехали Пересвет и Ослябя вместе со всеми навстречу врагам.
И вот Куликово поле.
И вот вызов Челубея.
Выехал вперед Пересвет. Грозный вид у Челубея. Но такой же грозный и у Пересвета. Огромная пика у Челубея. Такая же огромная у Пересвета. Конь под Челубеем как дуб могучий. Такой же под Пересветом громада конь.
Разъехались богатыри в разные стороны. Развернулись. Устремились навстречу друг другу.
Несется конь Челубея.
Несется конь Пересвета.
Бьют конские копыта, как в барабан, о землю.
Несется конь Пересвета.
Несется конь Челубея.
Все ближе всадники, ближе.
Изготовились пики. Сблизились кони. Удар Челубея. Удар Пересвета.
Замерли все на поле. Что там? Кто впереди? У кого победа?! Видят люди: рухнули богатыри. Не поднялся с земли Пересвет. Не поднялся с земли Челубей. От страшных ударов погибли оба. Установилась на миг тишина.
И вслед:
– К бою! К бою!
Сошлись войска. Закричала, заклокотала, загрохотала битва.
Крик
Ударили мечи о мечи. Боевые топоры сошлись с топорами. Устремились к щитам и кольчугам пики. Запели смертельную песню стрелы.
Перемешались конные, пешие. Невелико по размерам Куликово поле. Лошадям развернуться трудно. Бойцам размахнуться трудно. Рубят, колют, давят люди друг друга. Крики, стоны идут по полю.
Два часа прошло в равном бою. Лишь на землю людские тела, как снопы, валились.
На первых минутах битвы погиб князь Белозерский, погиб князь Тарусский, еще трое князей погибли.
От страшного удара по голове свалился и ратник Роман Узда. Он из-под Владимира, с речки Клязьмы. Лежит воин в ряду с другими. Покидает Романа жизнь. Промелькнуло в памяти детство, родители, невеста Аннушка, сестрица Сафьянушка, речка родная Клязьма. Закрылись глаза Романа. Приготовилась душа отлететь от тела.
И вдруг… Показалось Роману, что кто-то в небе прокричал над его головой. Задержалась вдруг в теле душа на минутку. Приоткрыл он глаза. Прямо над ним пролетала большая белая птица. Так это же лебедь – понял Роман.
– Вставай! – прокричала Роману птица.
На реке Непрядве, там, где Непрядва впадает в Дон, водились белые лебеди. Видимо, один из них и оказался над полем битвы. Что его сюда привело? То ли шум нарастающей схватки. То ли просто облетал он места знакомые. А может, птичьей своей душой понял лебедь беду человечью. Прокричал он и спас своим криком Романа. Шевельнулся воин. Привстал. Вернулась к Роману жизнь.
Уцелел Роман в Куликовской битве. Вернулся к себе на Клязьму. Развел лебедей. Нет с той поры для Романа милее звука, чем крик белоснежных птиц.
Выходят люди на берег Клязьмы. По Клязьме плывет выводок лебединый.
Страх
Ходит по свету Страх. Глаза навыкат, борода аршинная. Хватает за руку каждого.
Игнат Лебеда шел вместе со всеми навстречу войскам Мамая. И вдруг на подходах к Дону подкараулил Игната Страх. Схватил за руку:
– Куда идешь? Погибели ждешь!
Отдернул дружинник руку.
– Сгинь, сатана!
А у самого что-то под сердцем ёкнуло.
Не отстает от Игната Страх. Пугает, пугает, пугает:
– Погибели ждешь? К чёрту на вилы прешь!
Посмотрел Игнат на своих товарищей. Нет на лицах друзей ни тревоги, ни робости. Застыдился, что сердце ёкнуло.
– Сгинь, сатана!
Отдернул быстрее руку. Схватил пучеглазого, поднял над собой. Собрался с силой ударить о землю. Однако вырвался Страх. Кобылицей степной умчался.
Когда переходили дружинники через Дон, Страх снова тихой мышкой подполз к Игнату.
– Куда идешь? К смерти-старухе в зубы!
– Сгинь, сатана! – вновь прокричал Игнат.
Схватил он Страх за аршинную бороду. Хотел утопить в Дону. Однако вырвался Страх. Коршуном взвился в небо.
Еще несколько раз пытался осилить Игната Страх. Появился и в самом начале сражения, когда сошлись в бою Пересвет и Челубей, и когда после этого в кровавой смертельной сече обрушились друг на друга враждующие полки, и когда вовсю разгорелась битва. Стрижом подлетал к Игнату, ужом подползал, лягушкой по телу прыгал. Хватал за руки, за грудь, за плечи.
– Дрогнешь, дрогнешь! Не устоишь! – Игнату шептал на ухо.
Не дрогнул Игнат. Устоял.
А когда вновь появился Страх, схватил Игнат свой меч и на злого искусителя бросился.
Понял Страх, что не с тем повстречался. Сам задрожал. И тут же в придорожную пыль рассыпался.
Новый кафтан
Трифону сшили новый кафтан. Материал крепкий. Рукава просторные. Полы широкие. Карманы глубокие. Воротник-стоечка.
Нравился Трифон себе в кафтане. Прогуливался важно по улицам. Встречным, соседям хвастал:
– Материя крепкая.
– Рукава просторные.
– Полы широкие.
– Карманы – глубокие.
– Воротник – стоечкой.
Было это перед самым походом русских на Дон. Трифон тоже приготовился в дальний путь. Хотел натянуть одежонку старую. Но тут вдруг сосед то ли в шутку, а может, всерьез посоветовал ему идти на войну обязательно в новом кафтане. Мол, новый кафтан убережет от смерти. Жалко было Трифону понапрасну новый наряд трепать. Однако перестраховался. Соседа послушался. Пошел щеголем на войну.
Разразилась на Куликовом поле смертельная схватка. Не жалели, рубили, крушили враги друг друга. Взлетали мечи, топоры, булавы, секиры, как при рубке леса, людей валили. Ад стоял на Куликовом поле. Трифон был в центре битвы. То ли судьба, то ли новый кафтан, но что-то его хранило.
Досталось кафтану в жестокой схватке. Уже в самом начале боя отрубили саблей кафтану одну из пол. Отлетела пола с карманом. Потом чуть ли не с рукой самого Трифона отсекли один из рукавов. Потом пробили пикой Трифону плечо и распороли второй рукав.
– Кафтан! Пожалейте кафтан, – причитал в бою Трифон.
Всё злее, всё злее бой. Отрубили у кафтана вторую полу, и тоже вместе с карманом. Потом оторвали спину кафтана. Вырвали клок со стороны груди.
– Кафтан! Ироды, пожалейте кафтан! – чуть не плакал несчастный Трифон.
Не утихает сеча. Оторвало у кафтана клок с другой стороны груди.
Потом…
Короче, словно и не было на Трифоне кафтана. Лишь красуется ворот-стоечка. Лишился Трифон своей обновы, зато, как и предсказывал ему сосед, сам жив и здоров остался.
Вернулся Трифон с войны. Смотрят люди на ворот-стоечку.
– Тришкин кафтан! – смеются.
Славились на Руси
Не повезло кузнецу Калине. Чуть не погиб дружинник на первых секундах битвы. Хотя был и плечист, и высок, и вооружен, казалось, отлично.
Случилось это сразу после схватки Пересвета и Челубея. Сражался Калина боевым топором. У боевого топора длинная рукоять – топорище. На конец топорища насажен сам боевой топор. С одной стороны у него тупой конец, с другой тяжелое острое жало. Крушил Калина врагов. Как мяч, взлетал боевой топор, опускался, как молот в кузне. И вдруг сломилась у топора длинная рукоять. Улетел топор далеко-далеко, помчался людей калечить.
