Успокоился грозный царь.
На троне
Рос Иван IV без отца, а затем и без матери. Умер великий князь Василий III – отец Ивана Грозного, когда Ивану было всего три года. Умерла мать – княгиня Елена Глинская, когда сыну исполнилось семь с половиной лет.
После смерти Василия III, в трехлетием возрасте, Иван и был провозглашен великим князем Иваном IV.
Нерадостным оказалось Иваново детство. Не детским. Другие ребята в кости, в горелки играют. Купаются в реке Неглинке, в Яузе, в Москве-реке. У великого князя Ивана IV – государственные дела.
Вот и сейчас. В Кремле, в каменных палатах, идет посольский прием. Слева и справа полукругом стоят бояре. В центре на троне восседает мальчик – великий князь.
Вручают послы свои посольские грамоты. Произносят какие-то слова, обращаясь к князю.
Не интересны Ивану послы и их речи. Сидит он задумчивый. Взгляд отсутствующий. Мысли где-то далеко-далеко от этих каменных плит, от этих посольских камзолов и бородатых боярских лиц. Кажется, вот-вот – и Иван расплачется.
Но вдруг оживился великий князь: то прожужжала муха. Стал следить он за мухой. Села та на боярина Ивана Бельского. Запуталась в бороде.
Отогнал боярин муху. Вновь зажужжала она над посольскими и боярскими головами. Продолжает наблюдать за ней князь Иван, гадает, на кого теперь сядет муха: на боярина Воротынского, Оболенского, Мстиславского? Вот бы села на князя Ивана Шуйского.
Не любит великий князь Иван князя Ивана Шуйского. Шуйских несколько. Кроме Ивана есть еще князь Василий Шуйский, есть еще князь Андрей Шуйский. Иван Шуйский сейчас из них по положению в государстве самый старший. Он же и самый из них противный.
Заметил Иван Шуйский, что великий князь сидит неспокойно, послов не слушает, все глазами по сторонам бегает. Глянул на великого князя искоса, строго.
Сжался Иван от этого взгляда. Сидит теперь смирно. Смотрит прямо перед собой, делает вид, что слушает посольские речи.
Однако прошло несколько минут, и вновь муха привлекла Иваново внимание. Летела она теперь как раз в сторону князя Ивана Шуйского.
Стоит Шуйский. Важный. Дородный. Борода до пояса конским хвостом свисает. На голове, как сковорода, большая лысина.
Гадает великий князь Иван: пролетит муха мимо Шуйского, не пролетит? Вот бы села на боярскую лысину. Поравнялась муха с Шуйским. Сделала круг. Уселась, и как раз на боярское темя. Оживился Иван. Смотрит на муху. И кажется ему, что и та на него смотрит. Улыбнулся Иван мухе. И муха великому князю в ответ улыбнулась.
Тряхнул в это время Шуйский головой. Слетела с головы муха. Метнулась к открытому окну – на свет, на волю. Проводил ее Иван грустным взглядом.
Сидит великий князь Иван IV на троне. Печальный-печальный. Слушает посольские речи.
Карусель
Поражался простой народ. Что ни год – из Кремля, из дворцовых палат, все новые и новые вести тайной молвой разносятся.
Сразу же после смерти Василия III зашевелилось боярство. Каждому поближе к власти стать хочется. Момент удачный. Великий князь Иван IV малолеток, недоросль. При таком-то князе, конечно, советчик нужен. Много желающих стать советчиками, а еще лучше быть первым – первосоветчиком, первосоветником.
Удачливее других оказался князь Овчина-Телепнёв-Оболенский. Дороден он с виду. Умом не глуп. Он и вышел на первое место.
Перешептывается московский люд:
– Сила в руках у Телепнёва-Оболенского. Овчина теперь за главного.
Однако недовольны другие бояре, что власть досталась Овчине-Телепнёву-Оболенскому.
– А мы чем хуже!
Выбрали бояре момент. Скинули князя Овчину-Телепнёва-Оболенского. Заковали в оковы, бросили в страшное подземелье. Умер в оковах, в темнице князь.
Власть в стране перешла к боярам, к совету, состоявшему из самых именитых, к Боярской думе.
Вышли теперь на первое место князь Иван Бельский и князья Шуйские. Однако не возникло между ними согласия. Князь Иван Бельский и его сторонники были за то, чтобы в России усиливалась власть великого князя и в своем единении государство крепло. Шуйские и их приближенные – за то, чтобы ограничить власть великого князя, чтобы и другие князья и бояре право на власть имели.
Началась между Бельским и Шуйскими борьба.
Шепот идет по домам, по московским улицам:
– Бельский осилит Шуйских. Бельский!
Но рядом с этими слышны и другие речи:
– Шуйские станут над Бельскими. Шуйские!
И верно. Осилили Шуйские Бельского. Брошен в темницу Бельский.
Прошло недолгое время. Снова шепот ползет по домам, по московским улицам:
– Выпущен Бельский. Всё же Бельский осилил Шуйских.
И верно. Выпущен из заточения Бельский. Первым советником ходит Бельский.
Не утихает борьба между боярами. Прошло два года, и новая новость плывет по городу:
– Сброшен, не удержался Бельский. Снова у власти Шуйские.
И верно. Организовали Шуйские заговор против Бельского. Не удержался у власти Бельский.
Догоняет новость одна другую:
– Сослан на Белоозеро Бельский. Посажен в тюрьму, в заточение.
И сразу за этим:
– Скончался в заточении Бельский. Людишками Шуйских в тюрьме прикончен.
Одержали Шуйские верх над Бельским. В первосоветниках ходят Шуйские.
Крутится, крутится карусель.
Забавы
Высоко над городом поднялись княжеские терема. Островерхими крышами уперлись в небо.
У одного из теремов собрались люди. Задрали головы. Смотрят вверх.
По крутому наклону крыши лезет мальчишка. Ужом извивается. Чудом держится.
Вот соскользнула нога.
Вздрогнули люди.
Вот не удержалась рука.
– Ах! – вырвался общий вздох.
Цепок мальчишка. Все выше и выше смельчак поднимается.
– Великий князь, великий князь, – перешептываются внизу люди. Интересно народу смотреть на забавы великокняжеские. Все больше и больше людей у терема. Идут пересуды:
– Долезет.
– Сорвется.
– Считай, повернет назад.
Упорен мальчишка-князь. Хоть и скользит, хоть и срывается, а лезет, лезет и лезет вверх.
Вот на середину крыши уже поднялся. Поправил торбы-мешки, висящие через плечо.
– Что там в мешках у князя? – гадают люди.
– Непонятное что-то…
Вновь заработал руками, ногами мальчик.
– Долезет! Долезет!
И верно. Добрался до верха великий князь. Добрался. Уцепился. Надежно держится.
Глянул сверху на людей, на землю. Взгляд отсутствующий, возбуждённый. Словно бы смотрит вниз и ничего не видит.
Потянулся рукой к одному из мешков. Запустил в него руку. Что-то вытащил.
Что там в руках у князя?
– Так это же кот!
– Кажись, он.
– Вон и уши, и хвост кошачий.
Взял князь беднягу, бросил на крышу, на острый скат. Понесся мурлыка, словно камень с высокой кручи.
Слетел он с крыши, на землю шлепнулся. Удачливым кот оказался. На ноги упал, на ногах удержался. Очумело мотнул головой вправо, влево. Бросился в соседний проулок, словно крутым кипятком ошпаренный.
Улыбнулся сверху зловеще князь.
Потянулся ко второму мешку Иван. Снова люди впились глазами.
– Никак, псина?
– Так и есть.
– Вона и уши, и хвост собачий.
Размахнулся князь, швырнул и собаку с высокой крыши. Не оказался барбос удачливым. Слетел он с крыши. О землю ударился. Расшибся. Лежит. Не дышит.
Смотрят люди туда – наверх, на крышу высокого терема. Смотрят сюда – на землю.
– Эх ты, забавы княжеские…
Должность
Освободилась в служебных государственных верхах важная должность.
Место и почетное, и доходное. Предстоит новое назначение.
Заволновались в боярских и княжеских семьях. Много претендентов на эту должность.
– Нам бы на должность. Нашему роду, – идут разговоры в семье князей Таракановых. – Мы, Таракановы, всех важней. Наш род ого-го с какого века и дороден и славен. Не было б Москвы – не будь Таракановых. Не было бы Руси – не будь Таракановых. Нашему роду – должность! – твердят Таракановы.
И под крышей дома бояр Бородатовых тоже идут пересуды:
– Нет других, чтобы нас важнее. Наш пращур Додон Бородатый на Куликовом поле еще воевал. Наш предок Извек Бородатый в Ногайские степи ходил походом. Наш прадед Тарах Бородатый при великокняжеской псовой охоте в дружках при великих московских князьях ходил.
И пошло, и пошло, и поехало.
Получается: нет достойнее бояр Бородатовых. От них, от Бородатовых, кто-то и должен вступить на должность.
И в усадьбе бояр Кологривовых все тот же – о должности – разговор:
– Нам, Кологривовым, место сие уготовлено. Кому, как не нам. Кто же знатнее, чем мы, Кологривовы? Нет рода древнее, чем мы, Кологривовы. Нет рода богаче, чем мы, Кологривовы. Не допустит Господь, не допустит, чтобы нас обошли на должность. Первое право – наше.
Собрались вместе затем бояре в высшем совете, в Боярской думе. Решали вопрос о должности, о хорошем служебном месте, то есть, как в старину говорили, «местничали».
Рядили бояре. Гудели. Шумели. Кричали. Обиды старые вспоминали.
