Не теряя больше ни секунды, Риган вскочила с постели, натянула через голову бархатное платье и схватила туфли. Потом она тихо выскользнула за дверь и оказалась на лестничной площадке. Кроме своей комнаты, она еще не видела гостиницы и очень удивилась тому, что эта комната расположена изолированно и выходит на площадку узкой крутой лестницы, внизу которой, судя по доносившимся запахам, была расположена кухня. Вытянув шею, она увидела у подножия лестницы то, что, несомненно, было ногой Трэвиса в высоком сапоге. Но когда она уже стала терять надежду, снаружи послышались звук лошадиных копыт, скрежет колес экипажей и крик человека, взывавшего о помощи. С большим облегчением она увидела, что Трэвис бросился к двери.
Риган моментально спустилась по лестнице, быстро прошла через полупустую кухню, работники которой напряженно следили за тем, что происходит снаружи, и вышла на залитую ярким солнцем улицу.
У нее не было времени подумать о том, что она босая, потому что Трэвис мог очень скоро обнаружить ее побег. И сейчас, если она действительно хотела скрыться от него, надо было успеть убежать как можно дальше.
Несмотря на все ее старания, бежать было больно, потому что она поранила ногу, и прохожие стали обращать на нее внимание. На мгновение замедлив бег, Риган заметила темный проход между двумя зданиями и юркнула туда, присев за дурно пахнущими корзинами для рыбы.
Присев на одну из корзин, она надела туфли и завязала шнурки вокруг щиколоток. Немного успокоив бешено бьющееся сердце, она принялась обдумывать ситуацию. Ей надо было где-то спрятаться, пока не найдет работу и пока этот чокнутый американец не покинет страну.
Погруженная в свои мысли, Риган не сразу обратила внимание на крики на улице, пока практически перед ее глазами не возникла фигура Трэвиса, стоявшего в профиль к ней, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Она быстро сообразила, что он ее не видел, а лишь отдавал приказания людям на улице. Мысль о том, что он отдает приказания незнакомым людям, лишь укрепила ее решимость сбежать от этого непонятного ей человека. Спрятавшись за какими-то коробками, она молила Бога, чтобы Трэвис ее не заметил.
Даже когда он повернулся и побежал по улице, она не расслабилась и не пошевелилась, потому что знала, что он не из тех, кто легко уступает. Нет, Трэвис Стэнфорд слишком уверен в своей правоте, чтобы считаться с мнениями других. Если уж он решил увезти ее с собой, то ни за что не позволит ей просто взять и сбежать.
Сидя в самой неудобной позе, она принялась составлять план. Сначала надо выбраться из района доков, а для этого следует продвигаться в направлении, противоположном морю. Улыбнувшись, Риган подумала, что сделать это будет нетрудно, а следовательно, можно считать, что половина ее проблемы решена. Потом придется решить вопрос, куда идти, когда она отсюда выберется. Если бы она смогла найти дорогу в Уэстон-Мэнор, то Мэтта, ее старая служанка, могла бы, наверное, подсказать ей, куда идти.
Казалось, прошло уже несколько часов, однако солнце все еще ярко светило, а шум в доках не стихал. Собрав в кулак всю свою волю, Риган старалась не обращать внимания на судороги в икрах и боль в спине. Она дважды видела проходившего мимо Трэвиса, причем во второй раз чуть не окликнула его. Возможно, из-за боли в спине она вдруг отчетливо вспомнила, как в прошлый раз оказалась одна в доках. Конечно, тогда на ней была лишь ночная сорочка, и нельзя было ожидать, что с ней будут обращаться как с леди, если она одета как уличная женщина. А теперь, когда на ней элегантное бархатное платье, каждому будет ясно, что она леди, и никто не посмеет к ней прикоснуться.
Эти мысли помогли Риган обрести уверенность в себе, она улыбнулась и попыталась по возможности привести в порядок волосы. Вчера она заметила, что у французской модистки и ее помощниц волосы подстрижены коротко, и подумала, не подстричься ли и ей. Возможно, короткая стрижка придала бы ей элегантности перед вступлением в новый этап своей жизни, каким бы он ни оказался.
За этими размышлениями время бежало незаметно, и, когда Риган заметила, что солнце садится, ей показалось, что она стоит на пороге какого-то приключения. Она сбежала от ужасного американца и теперь может идти куда захочет.
Превозмогая боль, она медленно выбралась из щели между домами и помассировала затекшие ноги, чтобы восстановить циркуляцию крови. Выпрямившись, она поняла, что израненные ноги в туфлях начнут кровоточить, как только она сделает первый шаг.
Собравшись с духом, Риган вышла на потемневшую улицу. «Я леди», — напомнила она себе. Она должна была держаться как леди и не позволять себе прихрамывать из-за такой чепухи, как кровоточащие ноги. Если отвести назад плечи, выпрямить спину и приподнять подбородок, никто к ней не пристанет — не осмелится досаждать леди.
Глава 5
Весть о том, что в районе доков разгуливает без сопровождения хорошенькая молоденькая девчонка, распространилась со скоростью лесного пожара. Мужчины, слишком пьяные, чтобы твердо держаться на ногах, умудрялись выйти из ступора, услышав такую новость. Весь экипаж моряков, отпущенный на берег после продолжавшегося три года плавания, прихватив с собой бутылки с ромом, сломя голову помчался туда, где, по слухам, их ждала целая толпа женщин.
Сбитая с толку Риган, изо всех сил пытавшаяся не показать, что она испугалась, старалась сделать вид, что не замечает все увеличивающуюся толпу мужчин вокруг нее. Некоторые из них, ухмыляясь беззубыми ртами, тянули к ней грязные дрожащие руки, пытаясь потрогать бархат платья.
— Никогда в жизни не трогал ничего мягче, — шептали они.
— А у меня еще никогда не было леди.
— Как думаешь, леди делают это так же, как шлюхи?
Она ускорила шаг, уклоняясь от их рук, и уже не думала о том, что надо продвигаться в направлении, противоположном морю. Она думала лишь о том, как бы убежать.
Мужики из доков, казалось, играли с ней, как это было в ту ночь, когда она оказалась на улице в ночной сорочке, но когда к ним присоединились молодые, похотливые, изголодавшиеся по женщинам моряки с судна, стало ясно, что относительно безобидные игры кончились. Когда моряки поняли, что здесь всего лишь одна женщина, а не пятьдесят, как им сказали, они рассвирепели, и их ярость обрушилась на эту единственную, явно испуганную женщину.
— Эй, пустите-ка меня к ней. Мне нужно кое-чего посерьезней, чем просто пощупать ее хорошенькое платье, — плотоядно поглядывая на нее, заявил один молодой матрос, хватая Риган за плечо.
Ткань на плече разорвалась, обнажив мягкий, полненький бугорок, что заставило мужиков радостно рассмеяться.
