— Ясно, Трэвис, — прошептала она, оставшись в пустой комнате, где все еще гуляло эхо его слов.
Она была рада, что он ушел, потому что, когда Трэвис находился рядом, думать было невозможно. Но может быть, если его разозлить как следует, он выгонит ее? Улыбнувшись, Риган уселась в кресло и принялась мечтать, как хорошо будет ей, когда она избавится от этого неотесанного американца. Ишь, чего выдумал! Решил заставить ее поехать в Америку!
Закутавшись в одеяло, она свернулась клубочком в кресле и стала думать о том, какое должно быть страшное место эта Америка. Она вспомнила рассказы одной служанки, брат которой, вернувшись оттуда, поведал ей массу ужасных историй из жизни американцев. Свеча, потрескивая, догорала, в комнате стемнело, и Риган стала поглядывать на дверь, ожидая Трэвиса. Уже глубокой ночью она встала с кресла и перебралась на большую холодную кровать, положив подушки так, чтобы можно было прижаться к ним. Они, конечно, не могли заменить крупное, теплое тело, но все-таки немного помогали согреться.
Утром Риган проснулась с больной головой и в ужасном настроении. Ее возмущало, что этот американец оставил ее, одинокую и беззащитную, на целую ночь, когда кто угодно мог отпереть ключом эту комнату. Он разглагольствовал о том, что обязан позаботиться о ней, а сам бросил ее на произвол судьбы.
Ее мрачные мысли были прерваны быстрым стуком в дверь, после которого дверь отперли и открыли. Она сложила руки на груди и задрала подбородок, готовая дать понять Трэвису, что его отсутствие ей безразлично. Но вместо глубокого баритона Трэвиса она услышала женский смех. Повернувшись, Риган с удивлением увидела трех женщин, которые вошли в комнату, нагруженные какими-то книгами и корзинами.
— Вы мадемуазель Риган? — спросила хорошенькая миниатюрная темноволосая женщина. — Меня зовут мадам Роза, а это мои помощницы. Мы пришли, чтобы начать шить для вас гардероб, чем будем заниматься по дороге, пока плывем в Америку.
Риган лишь через несколько минут сообразила, что Трэвис, судя по всему, нанял мадам Розу, французскую эмигрантку, которая в свое время обшивала одну из фрейлин королевы Марии Антуанетты, чтобы она изготовила полный гардероб для его пленницы. Возмущенная его самонадеянностью, Риган неподвижно сидела на кровати, глядя на женщин невидящим взглядом. Однако, заметив на их лицах удивление, она поняла, что не следует срывать на них свой гнев. Она поссорилась с Трэвисом Стэнфордом, а не с этими женщинами, которые всего лишь выполняли свою работу.
— Я, пожалуй, посмотрю на ваши товары, — устало сказала она, вспомнив о том, как ей раньше не разрешалось выбирать для себя одежду. Дядюшка позволял ей носить розовое, голубое или белое, а единственным украшением было то, что она и служанки могли вышить своими руками.
Модистка и ее помощницы с довольным видом разложили на кровати образчики тканей. Такого многообразия оттенков и текстур ткани Риган никогда не видела. Там был бархат не менее чем дюжины цветов, еще больше разнообразных оттенков атласа, шелкового полотна, не менее шести видов шелков по дюжине оттенков каждого вида. Один угол кровати занимали шерстяные ткани, и Риган поразилась их разнообразию: кашемир, тартан, какая-то очень мягкая шерсть с длинным ворсом, которая, как ей сказали, называется мохером. А какое разнообразие муслинов! В полоску, с рисунком, вышитые, гофрированные самых разнообразных цветов!
Оторвавшись от созерцания этой красоты, Риган перевела округлившиеся глаза на мадам Розу.
— Разумеется, есть еще и разнообразные отделки, — сказала мадам, взглядом приказав помощницам принести их образцы.
К тканям добавились перья, атласные и бархатные ленточки, кружева ручной работы, речной жемчуг, серебряная нить, шелковые цветы, золотая сетка, а также искусно изготовленные застежки из тесьмы и сутажа.
У Риган буквально глаза разбежались.
— Может быть, мы пришли слишком рано для мадемуазель, — тихо сказала мадам Роза, — но месье Трэвис предупредил, что мы должны все сделать за один день, чтобы успеть скроить все платья до вашего отплытия. Он нанял женщину, которая поедет с вами и за дорогу успеет сшить все к вашему прибытию в Америку.
Риган, понемногу приходя в себя от потрясения, подумала, что Трэвис, видимо, не подозревает, в какую историю влип. Сомнительно, что этот колонист имеет понятие о стоимости женских платьев. Дядя Джонатан не раз жаловался Риган на непомерные цены, которые заламывают портнихи за свою работу.
— Трэвис интересовался стоимостью гардероба? — спросила она.
— Нет, мисс, — удивленно ответила модистка. — Вчера он пришел ко мне поздним вечером, сказав, что, насколько ему известно, я являюсь самой лучшей портнихой в Ливерпуле и что он хочет заказать полный гардероб для молодой леди. Разговора о цене не было, но у меня создалось впечатление, что мистера Трэвиса это не волнует.
Риган открыла было рот, но ничего не сказала, а только улыбнулась. Вот, значит, как? Этот огромный, шумный колонист думает, как видно, что все еще находится в лесных дебрях Америки! Возможно, будет весело поиграть денек с тканями и отделками, сделать вид, что заказываешь большой гардероб, а потом понаблюдать за выражением лица Трэвиса, когда он получит счет. Конечно, надо сделать так, чтобы счет ему предъявили до того, как женщины начнут раскраивать ткани. Она вовсе не хочет, чтобы они понесли убытки, когда окажется, что Трэвис не может расплатиться.
— С чего начнем? — сладким голоском спросила Риган, радуясь, что сможет поставить на место этого хвастуна.
— Пожалуй, начнем с дневных платьев, — предложила мадам Роза, взяв в руки образец муслина.
Несколько часов спустя у Риган появились некоторые сомнения относительно этого плана. Жаль, что ей не придется носить эти платья, потому что заказанный гардероб мог бы прийтись по вкусу даже принцессе. Там были муслиновые платья всех цветов и с разными отделками, бальные платья из атласа и бархата, платья для пеших прогулок, наряд амазонки для верховой езды, вызвавший у Риган смех, потому что она абсолютно не умела ездить верхом, накидки, плащи, рединготы, спенсеры, а также множество ночных сорочек, пеньюаров и отороченных кружевом нижних юбок. Она использовала все предложенные ткани и все цвета.
В полдень им принесли еду, и Риган обрадовалась тому, что работа закончена, потому что устала.
— Это еще только начало, — сказала мадам Роза. — После полудня придут меховщик и шляпница, а также сапожник и перчаточник. И каждый из них будет снимать с мадемуазель мерки.
— Само собой, — прошептала Риган. — Как это я забыла?
