– Ну, хорошо, а как обстояли дела с наркотиками? – невольно спросил я.
В ее глазах опять мелькнул страх. Я решил воспользоваться моментом, чтобы выжать из нее хоть каплю информации, и поднял руку, как будто собирался ударить ее. Она отпрыгнула в сторону, испугавшись еще сильнее.
– Не нужно, не бейте меня! – крикнула Лиза.
– Ах, тебе не нравится? А что тебе нравится? Объятия твоей подружки или, может быть, девки типа Мелиссы Нельсон? Ведь мужчины для тебя…
Но Лиза, не дав мне договорить, обняла меня, обволакивая запахом духов и теплом тела.
– Это чтобы доказать тебе обратное, – пробормотала она, прижимаясь сильнее.
Обняв ее, я прошептал тихо на ухо:
– Ну, как с ответом на мои вопросы?
– Вопросы… Вопросы… Можно подумать, что ты собираешься устроить счастье Грации. Да твоя правда никому не нужна. Сам разочаруешься, когда все узнаешь. А может, ты влюбился в эту стерву?
– Тебе этого не понять, – начал я. – Мой друг просил помощи. Мой друг, который вышел живым из ада корейской войны. А вы его пришили.
– Ты не должен так говорить.
– А как же я должен говорить? Ну, как?
Мы стояли, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Ее теплое тело начало волновать меня. Кровь ударила в голову, и мне стало жарко. Тем не менее я заметил, что Лиза старалась развернуть меня спиной к окну. Крепко прижавшись, она впилась в меня жаркими губами. Я свел свои руки за ее спиной и резко развернул к окну. Она в это мгновение как-то странно повисла у меня на руках. Глаза были закрыты. «Она что, потеряла сознание?» – мелькнула мысль в моем возбужденном мозгу. Если даже и потеряла, то уж ни в коем случае не от страсти. Придерживая ее, я ждал, когда Лиза придет в себя, но она между тем буквально тащила меня вниз тяжестью своего тела.
Вдруг я почувствовал, как что-то теплое стекает по моим рукам. Опустив Лизу на пол, я увидел кровь… Тогда я наклонился и, приподняв волосы, обнаружил в ее затылке круглое отверстие. Через мгновение я стоял у окна. Крупный стройный мужчина с гривой светлых волос несся, как рассвирепевший кабан, не разбирая дороги и все круша на своем пути. Он буквально пропахал клумбу с веселыми цветами.
– Гервин, стой или застрелю! – закричал я.
Видя, как он быстро приближается к высоким кустам роз, где можно скрыться, я выстрелил вверх, одним махом перескочил через подоконник и, стараясь сократить расстояние, разделявшее нас, помчался через сад.
– Не поворачивайся, – произнес я, остановившись, чтобы перевести дыхание, не отрывая глаз от его широченной спины. Он замер, опустив руки. После некоторого молчания Гервин сказал:
– Ну что, ублюдок, добился своего?
Я сделал два быстрых шага и ударил его ногой – сильно, болезненно, но не смертельно. Он корчился на земле, осыпая меня проклятиями.
– Надо быть повежливее с незнакомыми людьми. Лев с собачьим задом. Твоей грязной гривой только тюремные параши чистить. За что ты убил Лизу? Ведь она хотела все рассказать…
– Это не я…
Но не успел он договорить, как получил носком ботинка в бок. Раздался неприятный хруст, скорее всего я сломал ему ребро. Он взвыл от боли.
– Зачем же ты тогда убегал?
Задыхаясь, с искаженным от боли лицом, он прохрипел:
– Я слышал ваш разговор… Но когда увидел на ее спине кровь, то понял… Я не знал, что делать, и побежал…
– Ты думаешь, кто-нибудь в полиции поверит в подобную чушь?..
– Но это правда, клянусь.
Я ударил его еще раз, и он потерял сознание. Я подошел поближе, и мне стало понятно, какими мужчинами интересуются местные женщины. Я даже думаю, что многие представительницы прекрасного пола отдают предпочтение таким племенным красавцам. Гервин раскрыл глаза, поразив меня их удивительной голубизной. Зубы белели из-под полуоткрытых губ, ровные, крепкие, один к одному. Его профиль был просто создан для отливки на медалях.
– Если не ты, то кто же?
Он начал дрожать – видимо, сказывалось нервное напряжение. Я увидел, что он закусил губу…
– Даю тебе пять секунд на размыш…
Но я, похоже, недооценил возможности своего противника и не учел преимуществ молодости. Взметнувшись молнией над землей, он из лежачего положения ударил меня каблуком по правому бедру, к счастью, снаружи, иначе я не имел бы чести описывать эти события. Удар был неожиданным и настолько сильным, что меня буквально перевернуло в воздухе и я нелепо грохнулся на землю.
Через несколько секунд я уже встал, но он вторым ударом, как молотом, вышиб у меня из рук пистолет и лишил возможности дальнейшего сопротивления. Я бездыханно раскинулся на земле, внутренне приготовившись к самому худшему.
С перекошенным от злобы и ненависти лицом, он схватил меня одной рукой за пиджак, другой за пояс и приподнял, как младенца, от земли. В его глазах я прочел свой смертный приговор.
– Ты думал, со мной так легко справишься? Сейчас я послушаю, как захрустит твой позвоночник.
Я знал этот мерзкий прием. Стоило ему опустить меня резко вниз, предварительно подняв навстречу моей спине колено, как я был бы обречен на пожизненную инвалидность. Остаток жизни я провел бы со сломанным позвоночником без всякой надежды на выздоровление, с парализованными ногами в инвалидном кресле, под постоянным наблюдением сиделки. Такая жизнь хуже смерти. Нет, тогда уж лучше смерть. Немедленно.
Я почувствовал, как напряглись его мышцы… Все, это конец.
В считанные доли секунды в моей голове промелькнула мысль: «Да ведь во мне больше ста килограммов веса, надо же что-то делать». В мгновение ока я левой рукой вцепился ему в щеку. Так как его руки были заняты, то он мотнул головой назад. Вот это-то мне и было нужно.
Большой палец левой руки я просунул ему за щеку. Он начал резко крутить головой, и через секунду я увидел зловещий оскал его роскошных зубов. А мгновение спустя нас залила его кровь, хлеставшая из рваной раны у него на щеке. Обезумев от боли, он отпустил левую руку… Его сумасшедший взгляд остановился. Я, не теряя ни секунды, ударил его в глаза растопыренными пальцами. Мой противник как подкошенный рухнул на землю. При падении он накрыл меня своим гигантским телом, и я, несмотря на все попытки, так и не смог выбраться из-под него.
Глава 7
1
– Каждый раз, когда мы с вами встречаемся по этому делу, – говорил лейтенант Мэрфи, стряхивая пепел с сигареты, – обязательно появляется труп.
Я полулежал на диване в доме на Сансет-бульваре.
– Но вы ни в одном из этих случаев не можете обвинить меня в убийстве. И потом, находя трупы, я вам каждый раз звоню…
– Что верно, то верно. Но вы становитесь удивительно однообразным, – с иронией заметил Мэрфи. – Вы никогда не знаете имени убийцы, а зачастую и имени жертвы. Могу поклясться, что и сейчас вы не имеете понятия, кто убил Лизу Гордон. Вообще должен заметить, что все окружение вашего покойного друга является в высшей степени подозрительным.
– Что ж, по-вашему, Джордж Колливуд был головорезом? – в свою очередь, спросил я, еле сдерживая закипавший во мне гнев, так как Мэрфи, что там ни говори, все же был официальным лицом – офицером полиции и представлял власть.
– С известной долей уверенности я полагаю, что Колливуд не был, как вы говорите, головорезом, однако у нас есть веские основания предполагать, что он занимался торговлей наркотиками и еще кое-чем.
Я вытаращил глаза, не зная, что ответить, хотя где-то в глубине души тоже допускал такую возможность, но не хотел себе в этом признаваться. Набравшись наглости и сделав изумленное лицо, я спросил Мэрфи:
– А на чем основывается ваше так называемое предположение?
Сделав вид, что он не заметил язвительного тона, Мэрфи серьезно ответил:
– После смерти вашего друга в отсутствие его жены, когда она находилась в Нью-Йорке, мы, как и полагается в таких случаях, произвели на вилле Колливуда тщательный обыск. Результаты были самые поразительные. Кроме нескольких килограммов героина, нашли и другие сильнодействующие наркотики…
– Но зачем ему надо было заниматься контрабандой наркотиков, если он был чертовски богат?
– Джордж – не знаю, а вот его жена действительно очень богата.
– Но Джордж, может быть, и не занимался распространением… Эти наркотики, скажем, были предназначены, если можно так выразиться, для личных нужд.
Мэрфи задумался.
– Если бы это было так и только так, что, между прочим, тоже противоречит закону, мы, то есть полиция, смотрели бы снисходительно… В конечном счете, семья Колливуд – миллионеры, а закон в таких случаях становится податливее. Герой войны, деловой человек предается невинным забавам – невелика беда. Но данные нашей картотеки свидетельствуют об обратном, то есть о том, что контрабанда и распространение наркотиков велись в самом широком масштабе.
Слова Мэрфи буквально ошеломили меня. Я чувствовал себя преданным. Джордж… Наркотики? Ну а зачем же он тогда позвал меня? Чтобы помочь в распространении наркотиков? И все же мне не верилось…
