безумных предложений Арноса пострадает мирное население на оккупированных территориях – то, что всегда мучило юного командира в ночных кошмарах. Он должен был что-то сделать.
– Да, правитель, – тихо ответил Тави. – Я справлюсь.
Глава 4
– Ну, – прошептала Амара Первому консулу, когда они вышли из здания штаба, – все могло бы пройти лучше.
– На самом деле, – ответил Гай, – ничего другого ожидать и не следовало.
Он решительно направился к той части лагеря, где обычно приземлялись и откуда взлетали рыцари Воздуха. Это место всегда содержалось в чистоте, чтобы воздушные потоки, которыми управляли рыцари, не поднимали в воздух мусор и пыль.
Амаре пришлось поторопиться, чтобы не отстать от широко шагавшего высокого Первого консула.
– Думаю, молодой командир показал себя достойно.
– Пожалуй, даже слишком, – раздраженно ответил Гай. – Пусть поправят меня великие фурии, но Арносу необходим человек, который поставит его на место. Однако Сципио не справится с этой задачей. Он нужен мне там, где он сейчас находится.
Амара тряхнула головой:
– Вчера вечером я довольно много времени провела в городе и послушала, о чем говорят в тавернах.
– Амара, – укоризненно сказал Гай, – ты теперь исполняешь роль моего связного, а не разведчика.
– Привычка, принцепс, – ответила Амара. – Легионеры думают, что там, где ступает сапог их командира, вырастает свежая трава, а стоит ему сплюнуть, как тут же распустится цветок. Они не потерпят, если его снимут.
Гай задумчиво покачал головой:
– Правда? Его так высоко ценят?
– Я своими глазами видела три драки между гвардейцами Сената и легионерами Первого алеранского. И всякий раз они вспыхивали из-за того, что кто-то упоминал Сципио без должного уважения.
– И чем закончились драки?
– Его люди победили во всех трех случаях. – Амара тряхнула головой. – Они крутые парни, правитель.
– После двух лет сражений иначе и быть не может, – пробормотал Гай. – Я хотел прислать им помощь, но со всех сторон возникали проблемы. Особенно в связи с усилением давления на Защитную стену.
Амара огляделась – рядом с ними никого не было.
– В результате Сципио оказался в изоляции. – Гай бросил на нее быстрый взгляд. Амара пожала плечами. – Ходят разные слухи, правитель.
– Слухи, – повторил Гай.
– О Сципио. О том, кто его отец. – Амара сделала глубокий вдох. – Говорят, он удивительно похож на принцепса Септимуса. И еще что его телохранитель Арарис может оказаться самим Арарисом Валерианом.
– Слухи, графиня, – сказал Гай.
– Я тоже так думала, пока не увидела лицо дона Майлса, когда Та… Сципио вошел. – Амара посмотрела на Первого консула. – Казалось, он увидел призрак.
– Слухи, графиня, – уже более жестким тоном повторил Гай.
– Слухи, которые вы хотели усилить, – тихо сказала она. – Именно по этой причине вы устроили эту встречу здесь, вместо того чтобы призвать всех в столицу. Тут он окружен своими людьми, сохраняет уверенность, и никто не сможет поставить под сомнение его власть, а вы сможете контролировать ситуацию. Вы готовите народ к тому, чтобы его считали не просто удачливым командиром легиона.
Первый консул посмотрел на нее сверху вниз, и уголки его губ дрогнули, однако голос оставался суровым.
– Я и прежде знал, что вы умны, графиня. Вам не нужно это доказывать. Подобные вещи лучше не произносить вслух.
Амара с трудом удержалась от улыбки и с самым серьезным видом поклонилась Гаю:
– Конечно, принцепс. Я буду иметь это в виду.
Гай бросил взгляд через плечо в сторону здания штаба:
– Они действительно такого высокого мнения о нем?
– Они его любят, – ответила Амара.
Гай шагнул на чистый камень взлетной площадки.
– Так было и с Септимусом, ты же знаешь, – тихо сказал он.
Амара внимательно слушала.
– Да, в нем есть это качество. Люди его любят. Он дает им… – Гай встряхнул головой. – Нечто. Нечто, позволяющее сделать больше, чем они могли прежде. И это поднимает их в собственных глазах. Делает великими. Он дает им…
– Надежду, – предположила Амара.
– Да, – тихо сказал Гай, и в его голосе появилось недоумение. – И магия фурий тут ни при чем. Это он сам. Я никогда не понимал, как у него получается. – Первый консул пожал плечами. – Наверное, наследство от матери.
– Принцепс… – начала Амара.
Гай устало махнул рукой:
– Я не похож на Септимуса. Или на Сципио. Некоторым я до сих пор внушаю уважение. Однако большинство испытывает лишь страх. – Его глаза смотрели в сторону, а голос стал задумчивым. – Я нехороший человек, Амара. Я был достаточно успешным Первым консулом, но… Они не сопереживают мне. Я могу вызвать лишь решимость.
Амара молча смотрела на Гая Секстуса. Он редко говорил о себе как о человеке. Именно в такие моменты она ощущала разницу в их возрасте – хотя Гай выглядел как мужчина сорока пяти лет, который слишком рано поседел, на самом деле ему было уже за восемьдесят. Его жизнь наполняли интриги и предательства, да и сам Гай пережил немало личных трагедий. Она привыкла к образу, который он создавал, – образу человека фантастического могущества, нечеловеческой воли, личного обаяния и мастерства политика.
Но в такие моменты Амара вспоминала о том, кем он был на самом деле, и видела невероятно усталого и одинокого старика.
Амара совершила немало ошибок в юности, и ей было о чем жалеть. Решения Гая затрагивали судьбы многих людей. Какое огромное множество сожалений легло на его больные плечи? Какие жуткие кошмары должны посещать его сны? Сколько раз за десятилетия, проведенные в предательском мире алеранской политики, он мечтал о человеке, к которому мог обратиться, с кем мог поговорить, на кого мог опереться, – прекрасно понимая, что таких людей нет. Во всяком случае, после смерти жены и сына, когда древняя линия Дома Гаев прервалась. Все смотрели на Первого консула и видели именно то, что он хотел, чтобы они видели: правителя государства, его силу и власть.
И только за последний год совместной работы Амара поняла, каким одиноким человеком был Гай.
Требовалось невероятное мужество, чтобы вести такую жизнь, решать бесчисленные проблемы, парировать выпады бесчисленных врагов. Даже если бы Амара в достаточной степени владела магией фурий, она бы не согласилась стать Первым консулом за все богатства Алеры. Она расправила плечи, взглянула ему в глаза и сказала:
– Я служу вам, принцепс.
Гай пристально посмотрел на нее и положил руку на ее плечо.
– Графиня, – сказал он, – весьма вероятно, что я не заслуживаю подобной верности. Вызовите носилки.
– Да, правитель.
Амара подняла руку и послала сигнал группе рыцарей Воздуха из Коронной гвардии, которые ждали у ближайшей стены. Они проверили упряжь, поднялись в воздух и приземлились с носилками Первого консула и эскортом из двух десятков рыцарей Воздуха в алых и голубых цветах Короны. Гай перекинулся несколькими словами с их командиром и сел в носилки. Амара последовала за ним.
Взревел ветер, и носилки поднялись над укрепленным городом. Некоторое время Амара смотрела на Элинарх, изящной дугой раскинувшийся над медленными и глубокими серо-зелеными водами Тибра. Иногда она отказывалась летать на воздушных носилках, и только прямой приказ
