Яманоэ Окура[1625]
Диалог бедняков[1626]892 Когда ночамиЛьют дождиИ воет ветер,Когда ночамиДождьИ мокрый снег,—Как беспросветноБеднякам на свете,Как зябну яВ лачуге у себя!Чтобы согреться,Мутное сакэ[1627]Тяну в себя,ЖуюКомочки соли,Посапываю,Кашляю до боли,Сморкаюсь и хриплю…Как зябну я!Но как я горд затоВ минуты эти,Поглаживаю бороденку:«Эх!Нет, не найдетсяНикого на светеМне равного —Отличен я от всех!»Я горд, но я озяб,Холщовым одеяломСтараюсь яУкрыться с головой.Все полотняныеЛохмотья надеваю,Тряпье наваливаюНа себя горой,—Но сколькоЯ себя ни согреваю,—Как этими ночамиЗябну я!Но думаю:«А кто бедней меня,Того отец и матьНе спят в тоске голоднойИ мерзнут в эту ночьЕще сильней…Сейчас он слышит плачЖены, детей:О пище молят,—И в минуты этиЕму, должно быть, тяжелей, чем мне.Скажи, как ты живешь еще на свете?»
ОтветЗемли и небаШироки просторы,А для меняВсегда они тесны,Всем солнце и лунаСияют без разбора,И только мнеИх света не видать.Скажи мне,Все ли в мире так несчастны,Иль я одинСтрадаю понапрасну?Сравню себя с людьми —Таков же, как и все:Люблю свой труд простой,Копаюсь в поле,Но платья теплогоНет у меня к зиме,Одежда рванаяМорской траве подобна,ЛохмотьямиОна свисает с плеч,Лишь клочьямиЯ тело прикрываю,В кривой лачугеНегде даже лечь,На голый полСтелю одну солому.У изголовья моегоОтец и мать,Жена и детиВозле ног ютятся,И все в слезахОт горя и нужды.Не видно большеДыма в очаге,В котле давноПовисла паутина,Мы позабыли думать о еде,И каждый день —Один и тот же голод…Нам тяжело,И вечно стонем мы,Как птицы нуэдори,Громким стоном…Недаром говорят:Где тонко — рвется,Где коротко —Еще надрежут край!И вот я слышуГолос за стеной,—То старостаЯвился за оброком…Я слышу, он кричит,Зовет меня…Так мучимся,Презренные людьми.Не безнадежна ли,Скажи ты сам,Дорога жизниВ горьком мире этом?
Каэси-ута893 Грустна моя дорога на земле,В слезах и горе я бреду по свету,Что делать?Улететь я не могу,Не птица я, увы, и крыльев нету.
Поэма сожаления о быстротечности жизни <Яманоэ Окура>[1628]«То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам, — это «восемь великих страданий»[1629]. А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это «радости многих лет»[1630]. Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать «печаль о седеющих волосах»[1631]. А в песне этой говорится:
804 Как непрочен этот мир,В нем надежды людям нет!Так же, как плывутГоды, месяцы и дниДруг за другом вслед,Все меняется кругом,Принимая разный вид.Множество вещейЗаполняют эту жизньИ теснятся на бегу,Чтобы вновь спешить вперед.С женщин мы начнем.Женщине привычно что?Жемчуг дорогойИз чужих краев надеть,[1632]Любоваться им,Белотканым рукавомДругу помахать в ответИли алый шлейф —Платья красного подол[1633],—Идя, волочитьИ с подругою своей,Взявшись за руки,Играть,—Вот он радостный расцветЖизни сил!Но тот расцветУдержать нельзя.Все пройдет:На прядь волосЧерных раковин черней[1634]Скоро иней упадет,И на свежестьАлых щекБыстро ляжетСеть морщин.А теперь — мужчин возьмем.Рыцарям привычно что?Славный бранный мечКрепко привязать к бедру,Крепко в руки взятьСтрелы счастья,ОседлатьСвоего коняИ, красуясь так в седле,Забавляясь, разъезжать.Мир, в котором мы живем,Разве прочен он?Там, где сладко девы спят,Рыцари, сойдя с коней,Двери распахнут,И приблизятся,И рук яшмовых рукойЧуть коснутся — и тотчас,Обнимая юных дев,Руки вмиг переплетутИ в объятьяхДо зариБудут вместе спать.Но глянь!Нет этих ночей:Вот уж с посохом в руках,Сгорбившись,Они бредут,И теперь — ониПрезираемы людьми,И теперь — ониНенавидимы людьми.В мире здесь конец таков:Яшмою сверкающейЮной жизниЖаль тебе,—Но бессилен ты.
Каэси-ута805 Ах, неприступным, вечным, как скала,Хотелось бы мне в жизни этой быть!Но тщетно все:Жизнь эта такова,Что бег ее нельзя остановить!
Песня Яманоэ Окура на прощальном пиру в честь Та́бито[1635]
876 Когда бы в облаках я мог парить,Как в небе этом реющие птицы,О, если б крылья мне,Чтоб друга проводитьК далеким берегам моей столицы!..
[Песня Яманоэ Окура, посланная им Отомо Табито][1636]882 Коль милости тебе теперь и слава,Ты и меня пригреешь как-нибудь.Когда придет весна,В столицу нашу НараПозвать меня к себе не позабудь.
Песня, сложенная о том, как в старости одолевают болезни, а годы проходят в страданиях и думах о детях897 Этой жизни краткий срок,Что лишь яшмою блеснет,Как хотелось бы прожитьТихо и спокойно мне,Как хотелось бы прожитьМне без горя и беды.Но в непрочном мире здесьГорько и печально все,А особенно тяжкаНаша доля, если вдруг,Как в народе говорят,—В рану, что и так болит,Жгучую насыплют соль;Или на тяжелый вьюкБедной лошади опятьИ опять добавят груз.Так в слабеющем моем телеВ старости ещеВдруг добавился недуг.Дни в страданьях я влачуИ вздыхаю по ночам.Годы долгие подрядЛишь в болезнях проводя,Неустанно плачу я,Проклиная жребий свой.Думаю лишь об одном:Как бы умереть скорей,Но не знаю, как смогуЯ покинуть этот мир.Разве брошу я детей,Что вокруг меня шумят,Словно мухи в майский день?Стоит поглядеть на них —И горит огнем душа.В горьких думах и тоскеТолько в голос плачу я!
Каэси-ута898 Ныне сердцу моемуНе утешиться ничем!Словно птица, что кричит,Укрываясь в облаках,Только в голос плачу я!
899 Без надежды день за днемТолько в муках я живуИ хочу покинуть мир.Но напрасны думы те:Дети преграждают путь.
900 Много платьев у ребенка богача,Их вовек ему не износить,У богатых в сундукахДобро гниет,Пропадает драгоценный шелк!
901 А у бедного — простого платья нет,Даже нечего ему порой надеть.Так живем,И лишь горюешь ты,Ничего не в силах изменить!
902 Словно пена на воде,Жизнь мгновенна и хрупка,И живу я, лишь молясь:О, когда б она былаДлинной, крепкой, что канат!
903 Жемчуг иль простая ткань —Тело бренное моеНичего не стоит здесь…А ведь как мечтаю яТысячу бы лет прожить![1637]
Песня [Яманоэ Окура] о любви к сыну Фурухи904 Семь родов сокровищ есть[1638]Драгоценных на земле,Но зачем богатства мне,Раз у нас родился сын —Фурухи, подобный самДрагоценным жемчугам!По утрам, в рассвета час,В час, когда еще виднаПредрассветная звезда,В мягкой ткани покрывалНа постели у себяТо сидел он, то вставал,И, бывало, вместе с нимЗабавлялся я всегда.А лишь вечер приходилИ вдали, на небесах,Звезды появлялись вновь,За руки меня он брал,Говорил: «Идемте спать,Папа, мама не должныСына покидать!В серединку лягу к вам!» —Он ласкался, говоря,—И, казалось, расцветалиТравы счастья[1639] для меня!Думал я тогда, любуясь:«Время минет, подрастешь,Ждет ли радость, ждут ли беды,Встретим их с тобой!»Как большому кораблю,Доверяли мы ему,Но подул тогда нежданноВетер злой со стороны,Заболел малютка наш,—Как нам быть, не знали мы.Перевязь из белой тканиМы надели на себя,И, кристальной чистотыЗеркало в руке держа,Мы богов небес молили,К небу взоры обратив,Мы богам земли молились,Низко головы склонив.«Будет жив или не будет,—Все зависит от богов»,—Думал я и всей душоюИм молиться был готов.И в отчаянье и гореЗаклинал богов, молил,Но напрасно было, — вскореПотеряли мы тебя…Постепенно становилсяВсе прозрачнее твой лик,С каждым утром, с каждым утромВсе слабее был язык.И блеснувшая, как яшма,Жизнь прервалась навсегда…И вскочил я, как безумный,Закричал от горя я!То катался по земле я,То смотрел на небеса,То в отчаянье и гореУдарял я в грудь себя.Ведь дитя, что я лелеял,Упорхнуло, — не вернуть!Вот он, этой жизни бреннойГорький и тяжелый путь!
Каэси-ута905 Оттого, что очень еще молод,[1640]Он не будет знать, куда идти,Принесу тебе богатые дары,Из подземных царств гонец суровый,—На спину возьми его и отнеси!
906 Поднося дары,[1641]Молить тебя я буду,Ты не обмани мое дитя,Поведи прямым путем малютку,Покажи, где путь на небеса!
Песня, сложенная Яманоэ Окура, когда он был тяжело болен978 Отважным мужем ведь родился я.Ужель конец короткого путиБез славы,Что могла из уст в уста,Из года в год, из века в век идти?
Отомо Та́бито[1642]
